Эхо

Макдевит Джек

– Не сейчас, Белль, – ответил Алекс. – Подождем немного.

Мы как могли объяснили Тураму, что хотим узнать названия разных предметов. Я показала на реку: как вы ее называете? А эти штуки для защиты от солнца, которые висят на окнах?

Он понял и принялся охотно помогать нам, называя разные предметы в комнате – окна, занавески, книги. Мы выяснили, как нужно просить книгу, каким словом описывается процесс ее раскрытия или чтения (мы так и не поняли, что именно обозначает этот глагол), как попросить перо. Для письма служили

только длинные приспособления с металлическим наконечником, которые окунали в бутылку с чернилами; мы узнали, как сказать «чернила» и «бутылка». Белль вышла из зоны связи, но это не имело значения. Урок продолжался.

Посреди разговора вошла женщина, она несла поднос с чашками и мисками, неким подобием хлеба, графином с жидкостью вишневого цвета и накрытой супницей, от которой шел пар.

Каждому выдали ложку, нож и нечто похожее на набор иголок.

Алекс бросил на меня взгляд :– безопасна ли еда?

Пахло хорошо – так же как тушеная говядина, обильно приправленная луком.

– Думаю, все нормально, – сказала я. Турам посмотрел на нас, пытаясь понять, почему мы не приступаем к еде. – Не будем обижать хозяев, – добавила я.

Женщина положила жаркое в две миски и показала нам, какие есть приправы. Я кивнула, попросив ту, которая напоминала перец.

Она поставила миску Алекса на поднос. Турам помог ему сесть. Алекс попробовал еду первым.

– Только ради твоей безопасности, – улыбнулся он.

Жаркое состояло из нескольких разновидностей мяса. Следовало предполагать, что перед нами настоящее мясо животных, но задумываться об этом я не стала. Алекс подумал о том же самом, и мы оба пожали плечами. В бурю любая гавань хороша.

Сперва я попробовала подливку: не похоже ни на что знакомое. Самый близкий аналог, пришедший мне на ум, – свинина, может быть с добавлением лимона. Оказалось весьма недурно. Горячая жидкость в чашке тоже обладала неповторимым вкусом – чай с фруктовой добавкой? А хлеб пах рожью.

Очень вкусно.

– Чейз, как дела? – Белль снова вышла на связь.

– Все отлично, спасибо.

– Рада слышать. Можно ли поговорить с местными?

– Сейчас никого нет, кроме Алекса.

– Понятно. Что, если к следующему витку вы постараетесь оказаться в общественном месте? Если хотите, я могу просто послушать: мне этого вполне хватит. Чем больше у меня будет данных, тем быстрее я смогу овладеть языком.

Глава 38

Главная угроза, которую несет с собой прибытие гостя, скажем, из туманности Андромеды, состоит не столько в том, что он может навести силы вторжения, сколько в том, что он может олицетворять новые перспективы. Мы чувствуем себя в безопасности, исповедуя привычные нам взгляды. Они нравятся нам, и мы не хотим, чтобы кто-либо покушался на них. Большинство из нас до сих пор пытаются цепляться

за шестьдесят седьмой век.

Аркхэм из Чао Сиры. Обращение к выпускникам Университета Корвы

(6703 год)

Первая ночь выдалась для Алекса почти бессонной. Он не жаловался, но явно страдал. Я пыталась сидеть с ним, пока он не сказал, что мое присутствие его раздражает и что мне лучше пойти спать. Похоже, его слегка лихорадило, и я положила ему на лоб мокрую тряпку.

Ночью пришел Сипа и дал нам обоим лекарство – тот же самый напиток, который накануне свалил меня с ног, только, вероятно, в меньшей дозе. Задернув занавески, чтобы в комнату не попадал лунный свет, он снова проверил пульс Алекса и озадаченно покачал головой.

Утром нам принесли графин воды и тарелку галет, а также банку местного аналога виноградного джема. Мы еще жевали, когда появился Турам. Усевшись поудобнее, он с любопытством понаблюдал, как мы едим, и попытался задавать вопросы, не требовавшие знания языка, – например, взмахнул руками и сделал вид, будто что-то валится на землю, затем вопросительно посмотрел на нас.

Я изобразила человека с ружьем. Турам кивнул: понятно. Но что это за штука, на которой мы прилетели с неба? Откуда мы взялись?

Мы составили график сеансов связи с Белль. Сейчас она находилась почти прямо у нас над головой. Я посмотрела на Алекса.

– Давай, – кивнул он. – Посмотрим, что будет.

Я показала Тураму свой браслет и попросила Белль сказать «привет».

– Фалоон, Турам, – послышалось из браслета.

Турам едва не свалился со стула, но, похоже, понял, что мы прибыли из очень далеких мест.

– Я слушала и наблюдала, – сказала Белль нам с Алексом. – И как мне кажется, в какой-то степени овладела языком.

Обмен репликами на местном языке продолжился. Турам то и дело переводил взгляд с меня на коммуникатор и обратно, ошеломленно улыбаясь, гримасничая и прижимая пальцы к вискам.

– Что ты ему говоришь? – спросила я.

– Что мы благодарны им за помощь. Начинаю выходить из зоны связи.

– Скажи ему, что какое-то время не сможешь с ним разговаривать.

– Уже сказала. К сожалению, нет возможности сообщить ему, почему это случилось и как скоро мы сумеем возобновить разговор: я не имею понятия об их системе исчисления времени. Кстати, сеанс оказался весьма продуктивным.

Мгновение спустя голос Белль затих. Турам уставился на браслет с видом человека, которому только что явилось божественное откровение.

Через несколько часов вернулся Сипа и еще раз осмотрел Алекса. Первым делом он померил пульс; результат ему опять не понравился. Затем он обследовал ногу больного. Наконец, Сипа достал термометр и стал ждать, пока Алекс не откроет рот.

Алекс нерешительно посмотрел на меня:

– Думаешь, они их стерилизуют?

– Наверняка, – ответила я.