Эхо

Макдевит Джек

Мы сразу же перешли на «ты» и завели разговор ни о чем. Через несколько минут Алекс упомянул, как бы случайно, о «Крае света», Корминов стукнул кулаком по столу и сообщил, что туристическая компания стала делом всей его жизни.

– Я всегда жалел, что ушел оттуда, – сказал он. – Мне нравилось там работать.

Алекс посмотрел из-за края бокала на проходившую мимо женщину.

– Интересно, кто это? – восхищенно проговорил он. Корминов проследил за его взглядом и молча кивнул в знак того, что разделяет интерес Алекса. Затем тот задал вопрос – с таким видом, будто ответ его не очень интересует и он спрашивает только из вежливости: – Почему, Уолтер?

– Обычно мы устраивали для наших клиентов вечеринки по случаю возвращения

домой. Многие никогда прежде не бывали в космосе. Часто они говорили, что получили бесценные впечатления. Помню одну женщину – Авру Корчевски или что-то вроде этого. Я случайно встретил ее через несколько лет. Она сказала, что после полета с нами ее дочь впервые поняла, в каком мире живет, и в буквальном смысле поменяла свои взгляды на жизнь. С тех пор она стала совершенно другой. Алекс, я до сих пор получаю письма от людей – физиков, космологов, математиков, даже художников и музыкантов, – они говорят, что устроенный нами полет побудил их начать строительство своей карьеры. «Событие, полностью меняющее жизнь» – я слышу это постоянно, даже много лет спустя.

Алекс допил вино.

– Почему вы ушли из «Края света», Уолтер?

– Это было давно. Не знаю, почему я продал компанию. Наверное, хотел пойти дальше, заработать больше денег, занявшись чем-то другим. Я был еще молод и глуп. И всегда об этом сожалею.

– Как у них идут дела? – спросил Алекс.

– Насколько я понимаю, продажи падают, а расходы растут. – Он окинул взглядом множество людей за столами. – Ассоциация пилотов действует намного активнее, и капитанам теперь приходится платить больше. К тому же им нужно заменить два «орла». Не знаю точно, как им это удастся. Конечно, спад в экономике не помогает делу, но я уверен, что все изменится к лучшему. Думаю, настоящая проблема в том, что сегодня люди по большей части сидят дома. В прошлом туристическая индустрия процветала и не могла удовлетворить спрос. Но не теперь. – Он помолчал, взбалтывая напиток в бокале. – Понимаете, Алекс, люди утратили страсть к приключениям. Большинство предпочитает сидеть у себя в гостиной, ожидая, что мир сам придет к ним. Теперь можно доставлять клиентов на место куда быстрее, чем раньше. Люди могут увидеть намного больше за менее продолжительное время, главным образом благодаря вам. – Он имел в виду историю с «Корсариусом». – Но им больше не хочется проводить несколько дней в пути, чтобы пролететь рядом с кометой: можно увидеть это дома, не вставая с кресла. – В голосе его послышались грустные нотки.

– Но виртуальные технологии существовали всегда, – сказала я.

– Знаю. И все равно не понимаю, что происходит. Люди меняются. Раньше им хотелось реальности, хотелось ощущать, что они в самом деле оказались на орбите или гуляют по лесу на другой планете. А теперь, – Корминов пожал плечами, – они предпочитают удобство. Им не хочется проблем. Даже заказных полетов стало намного меньше.

Алекс с вожделением уставился на очередную молодую женщину. Это было непохоже на него – таким образом он пытался скрыть, в чем состоит его подлинный интерес. И все же я должна признаться, что ощутила легкий укол ревности.

– Заказные полеты? – переспросила я. – Что это такое, Уолтер?

– Например, они устраивают свадьбы. Можно принести супружескую клятву в системе колец Сплендиферуса VI. – Он улыбнулся. – Или провести обряд бар-мицва в свете Тройных Лун. В прошлом такого было много. Мы организовывали выпускные вечера, специализированные туры. Вы не поверите: самыми популярными были прощальные туры.

– Прощальные туры?

– Мы брали человека, которому оставалось жить уже недолго, – обычно из тех, кто не бывал в космосе, скажем, чьего-нибудь прапрадедушку, – и вместе с родными и друзьями отправляли его в экзотическое место, за сотню световых лет от дома. Конечно, мы называли такой полет «прощальным туром» только между собой. Официально он именовался «Знаком признательности». Бывало и другое: поступал заказ

от группы людей с определенными интересами. Они говорили, чего им хочется, – например, поохотиться на гигантских ящеров, таких, которых завалит только реактивный снаряд. Признаюсь, иногда приходилось поволноваться. Мы прекратили такие туры после того, как едва не потеряли нескольких клиентов. – Он дал знак официанту и спросил, не хотим ли мы еще выпить. Алекс согласился, ведь в этом случае разговор продолжился бы. Затем Корминов повернулся ко мне. – Вы похожи на лыжницу, Чейз.

– Немного занималась лыжами в свое время.

– Мы предлагали тур, который понравился бы вам.

– На лыжный курорт?

– У нас были самые длинные трассы во Вселенной, к тому же с пониженной силой тяжести. Незабываемые ощущения. Я почти уверен, что такие туры компания устраивает до сих пор. Был также тур для исследователей, для тех, кому хотелось первыми оказаться в неизведанных местах.

Несколько минут спустя мы оставили эту тему: Алексу не хотелось показаться чересчур назойливым. Мы поговорили об Институте Бронсона и о том, что люди перестали идти в медицину – большую часть работы выполняют искины. Корминов сказал, что скоро там останутся одни роботы, а с проблемами, требующими нестандартных решений, справляться будет некому.

– Помяните мое слово, – сказал он, – стоит отдать все на откуп автоматам, и мы забудем, что значит быть врачом. А потом случится какая-нибудь эпидемия, и… – Он покачал головой, давая понять, что человечество обречено.

Алекс между делом упомянул, что я пилот.

– Да, – кивнул Корминов, – помню, я где-то об этом читал. Вы из таких людей, которых мы искали, чтобы водить наши корабли.

Мы заранее распланировали ход разговора. Сейчас возник повод для того, чтобы задать главный вопрос.

– Уолтер, – сказала я, – знаете, чем я хотела бы заниматься?

– Чем же?

– Летать в космос и определять места для туров.

– Ясно. Быть разведчиком.

– Это лучшая работа для пилота.

– Не сомневаюсь. – Он бросил взгляд на трибуну. – Чейз, я уже говорил, что сам хотел стать пилотом. Мне хотелось заниматься именно этим: разведкой. Отправляться туда, где еще никто не бывал, и наносить эти места на карту. Но сейчас мысль о том, что я мог бы участвовать в одной из этих чертовых экспедиций, пугает меня до смерти.

Он замолчал.

– Знаете, Уолтер, – сказал Алекс, – я недавно встречался с одним из ваших бывших пилотов. Рэчел Баннистер. Помните ее?

– Рэчел? Конечно помню. Прекрасная женщина.

– Думаю, ей понравилось бы исследовать новые системы.

– Наверняка. – Корминов внезапно обнаружил, что настало время закругляться. – Мне пора идти. Рад был пообщаться.

На мероприятии присутствовали еще двое пилотов, работавших на «Край света», причем один из них – на рубеже веков. Мы разговорились, и я между делом спросила, знает ли он кого-нибудь из разведчиков.

– Кого? – переспросил он.

– Тех, кто определял места для туров.

– Ну да. – Он с грустью улыбнулся. – Конечно. Это было слишком давно. – Он откашлялся, немного подумал и упомянул какого-то Джесса, но тут же поправился: – Хэл Кавальеро. Ну да. Именно Хэл прокладывал маршруты.

Глава 13

Ничего не выбрасывай, Клэвис. Со временем все приобретает ценность.

Тайра Криспин. Последний антиквар

Утром мне позвонила Соманда Шиллер, директор средней школы имени Уильяма Каперны на острове Капуя, километрах в шестидесяти от побережья. Через два дня я должна была провести там несколько семинаров – поговорить с учениками о том, чем мы занимаемся, почему артефакты так важны и зачем нужно изучать историю. Я уже проделывала такое в разных местах. Всем учителям, похоже, это нравилось, а дети, как правило, внимательно слушали. Мне тоже нравилось выступать в аудитории, изображая важную персону.