Эхо
Шрифт:
– Раз ты продолжаешь врать, могу предложить только развод. Твои выходки и так уже серьезно сказались на моей работе, в частности, на установлении личности преступника.
– Развод так развод. Когда? – абсолютно спокойно отреагировал он, словно давно этого ждал или морально уже был к этому готов.
– Подождешь, пока я поймаю убийцу? У меня сейчас правда нет на это никаких сил, – предложила она деловым тоном.
– Я только боюсь, что ты будешь ловить убийцу всю жизнь, – злобно усмехнулся он.
– Не бойся, это случится скоро. – Она была преисполнена уверенности, будто преступник уже находился на расстоянии вытянутой руки.
18
До
После ужина она переоделась в штатское, вовремя прибыла в назначенное место и заняла местечко за столиком у окна. Минут десять спустя напротив нее присел щегольски одетый господин. Его лицо показалось ей знакомым, но припомнить точно, кто это, она не могла. Он представился супругом Бай Чжэнь, Хун Аньгэ. Вот это да! Она наконец вспомнила, что видела его на фото в журнале. У него было холеное лицо, небольшие глаза, но при этом густые брови, выглядел он очень элегантно, да и держался представительно. Помнится, Му Дафу рассказывал, что тот был специалистом в сфере связи, но поскольку любил литературу, то женился на писательнице – ни дать ни взять любитель молока, который завел себе дойную корову.
– Специально прилетели? – спросила она.
Вместо ответа он разлил по чашкам чай из захваченного с собой термоса. Жань Дундун знала этот сорт, его как-то дарила им Бай Чжэнь, чай отличался таким первоклассным вкусом, что она на него даже подсела. Хун Аньгэ принялся рассказывать, что они с Бай Чжэнь большие любители чая, что у себя на родине они содержат большую чайную плантацию, что эта плантация находится высоко в горах, что рядом с ней нет никаких промышленных заводов, круглый год в этих краях стоят туманы и воздух там наичистейший… Речь его лилась настолько гладко, словно он выступал в роли чаеторговца.
Жань Дундун глянула на часы и попросила:
– Может, не будем углубляться в запутанный нарратив, как это делает ваша супруга? Давайте перейдем к делу.
Он на мгновение замер, после чего снова продолжил говорить про чай.
– То есть вы приехали, чтобы рассказать, что у вас в семье все прекрасно, так?
– Так, так, – закивал он.
– А еще вы, наверное, хотите сказать, что вы с Бай Чжэнь любите друг друга? – не спуская с него глаз, спросила Жань Дундун.
– Так, так, – он продолжал кивать.
– Вас прислал ко мне Му Дафу?
От испуга он тотчас поставил чашку на стол и затараторил:
– Нет-нет, просто я увидел, что профессор Му прислал сообщение Бай Чжэнь, в котором написал, что вы их подозреваете, поэтому я, собственно, и прилетел.
– А вы их ни в чем не подозреваете?
– Бай Чжэнь очень меня любит, она не может мне изменить.
– Вы читали ее рассказ «Одна ночь»?
– Да-да, в нем как раз описывается наша история.
– То есть вы предпочитаете заниматься этим в темноте и в конце кричать «кайф»?
Лицо его тотчас залилось краской. Сорокалетний мужчина – и вдруг краснеет? Ее это удивило, она даже прониклась к нему симпатией.
Он осторожно сделал несколько глотков, после чего, заикаясь, произнес:
– Я просил ее не вдаваться в детали нашей личной жизни, но она меня не послушала, все это очень неудобно.
Сказав это, он продолжил смаковать чай, незаметно поглядывая на собеседницу. Всем своим видом
– Простите, – произнесла она, – я ошибочно обвинила Бай Чжэнь. При случае я обязательно принесу ей свои извинения лично.
– Ничего, ничего, – замахал он, – мы с Бай Чжэнь совершенно не сердимся. Профессор Му – порядочный человек, его очень ценят в интеллектуальных кругах. Он не замешан ни в каких скандалах, все свободное время проводит дома, слабый пол считает его несговорчивым – он слишком сильно вас любит.
Если бы не эта последняя фраза, в которой он, что называется, пририсовал змее ножки, она бы даже уверилась в честности и порядочности своего мужа. Однако всего одна лишняя реплика полностью перевернула ее впечатление от разговора, одним махом разрушив только что выстроенную башню из кубиков. Зато благодаря этой фразе она поняла, что Хун Аньгэ – заступник, которого подослал к ней не кто иной, как Му Дафу. Вполне возможно, что и билет на самолет ему тоже обеспечил Му Дафу, да и весь этот разговор Хун Аньгэ наверняка передаст Му Дафу. Тогда она решила сменить тактику и объявила, что хотя и ошиблась в отношении Бай Чжэнь, но при этом абсолютно уверена, что муж ей изменяет, и только потому, что у нее сейчас слишком много сил отнимает работа, она не имеет возможности выяснить до конца, кто на самом деле является его любовницей.
– Это точно не Бай Чжэнь. Когда она прилетала на презентацию, мы с ней общались по видеосвязи, и это продолжалось до двух ночи.
– А после двух ночи? Лично мы с Му Дафу, когда были влюблены, могли не спать до утра, – уколола она Хун Аньгэ.
Тот поперхнулся, взял чашку и отпил пару глотков, его кадык дважды скользнул туда и обратно. Пару раз он тихонько прокашлялся, его невозмутимость как ветром сдуло. Тогда она спросила:
– С какого времени вы кричите «кайф»?
– С тех пор, как мы влюбились. Я всегда так делал. – Он не понял ее намека.
– А вот Му Дафу делает так только последние года три. Возможно ли, чтобы кто-то попросил его об этом?
– Возможно. Вообще-то у меня тоже имелись подозрения, и, хотя сегодня я прилетел, чтобы защитить жену, на душе у меня очень даже неспокойно.
На этом их разговор оказался исчерпан, оба понимали, что продолжать его они не в силах. Они словно боялись навредить себе же, хотя внешне это выглядело как разоблачение Му Дафу и Бай Чжэнь. Сперва они продолжали пить чай, но поскольку вечно пить чай они не могли, поэтому погрузились в молчание. Она взглянула на часы. Он произнес:
– Я привез две коробки чая, удобно будет пройти со мной, чтобы взять?
Она встала со своего места. Он пошел оплачивать счет. Они поднялись на лифте. Вошли в номер. Освещение внутри было приглушенным, что создавало несколько интимную обстановку. Передавая чай, он случайно коснулся ее руки, оба, словно испугавшись чего-то, отпрянули друг от друга, коробки упали на пол.
– Хочешь им отомстить? – спросил он.
Она кивнула и тут же замотала головой. Он сгреб ее в объятия. Сама удивившись, она его не отстранила. Стискивая ее все крепче, он чуть слышно прошептал ей в самое ухо: