Эхо во тьме
Шрифт:
Уклончивость Александра только придала ей смелости.
— Марк мне не угрожает. Никто в доме Валерианов мне не угрожает.
— Рашид думает иначе.
— Так переубеди его!
Александр удивился.
— Я никогда не слышал, чтобы ты говорила таким тоном. Ты думаешь, я оправдываю поведение Рашида? Но я же не виноват в том, что он по своей природе такой кровожадный. Кстати, именно ты выбрала его из всех несчастных, кто лежал на ступенях храма. Помнишь?
— Его выбрал Бог.
— Значит,
— Бог никогда не наставляет человека на убийство!
Тут в помещение вошел Рашид, и наступило напряженное молчание. Как только он снял накидку, Хадасса увидела у него нож, торчащий из-за пояса. Лицо его было мрачным, глаза злобно сверкали.
— Валериан?
Хадасса вздрогнула, ее опасения подтвердились.
— Жив, слава Богу.
— В следующий раз ему уже так не повезет, — сказал Рашид, явно давая понять, что он не шутит.
Хадасса подошла к нему.
— Рашид, если в тебе есть хоть капля уважения ко мне, ты больше не посмеешь покуситься на жизнь Марка.
Его лицо стало каменным.
Она положила руку ему на плечо.
— Прошу тебя, Рашид. Умоляю тебя. Пусть лучше Бог поразит меня прямо сейчас, только не угрожай жизни другого человека.
— Я сказал, что буду защищать тебя, и я буду тебя защищать.
— И погубишь мою жизнь?
— Его кровь будет на мне, а не на тебе.
— Если ты убьешь Марка, ты погубишь мое сердце.
Рашид недоуменно нахмурился.
— Твое сердце?
Александр стоял и удивленно смотрел на нее.
— Ты любишь его, — догадавшись, сказал он.
— Ты любишь его? — поразившись, переспросил Рашид.
— Да, я люблю его, — тихо сказала Хадасса. — Полюбила его еще до арены. И люблю до сих пор. И буду любить всю жизнь.
Александр отвернулся, ее слова отозвались в нем болью.
Рашид убрал с плеча ее руку и отступил назад. Он посмотрел на нее, и в его темных глазах отразилось презрение.
— Только глупая женщина способна любить мужчину, который пытался ее убить!
— Марк не хотел моей смерти. Убить меня хотела Юлия.
— Та женщина, которой ты служишь, — все так же презрительно сказал Рашид.
— Да, — ответила Хадасса.
— Как же ты можешь? — воскликнул Рашид, возмущенный тем, что Хадассе пришлось пережить, и тем, что она после этого даже не стремится отомстить своим убийцам.
— Могу, потому что точно так же нас полюбил Христос. Когда мы были еще грешниками, Он умер за нас, чтобы мы могли спастись. Так как же я могу кому-то мстить?
— Ты сейчас говоришь о другой любви.
— Я говорю и о любви женщины к мужчине, Рашид, — сказала она, — Прошу тебя. Не делай ничего с Марком Валерианом.
Александр стоял в дальнем углу
— Делай так, как просит тебя Хадасса, Рашид, — спокойно сказал он, глядя на город. — И пусть Бог Сам вершит Свою месть.
Рашид повернулся к нему, и кровь воина стучала в его жилах.
— Но разве не ты говорил мне, что я должен ее защищать?
Александр обернулся.
— Ты прекрасно знаешь, как и я, что Бог уже совершил Свою волю в жизни матери и дочери этой семьи. Можешь не сомневаться, Рашид, что и сын находится в руках Бога.
Рашид стоял молча, глаза его оставались загадочными.
Хадасса снова подошла к нему.
— Прошу тебя, мой друг, — прошептала она. — Обещай мне.
Рашид откинул с ее лица покрывало и всмотрелся в ее шрамы.
— Ты просишь милости для тех, кто так поступил с тобой?
Она покраснела.
— Да.
Он отдернул руку от покрывала, будто оно обожгло его.
— Да ты просто с ума сошла!
— Может быть, но все равно обещай мне, Рашид. Я знаю, если ты что-то обещаешь, ты всегда держишь свое слово.
Ее доверительные и спокойные слова привели его в замешательство. Он посмотрел на Александра и увидел в его глазах глубокую печаль. Александр понял, что совершенно не знает его. Лицо Рашида снова стало каменным, когда он опустил голову и посмотрел на эту хрупкую женщину, которая стояла перед ним, искалеченная, изуродованная шрамами. Ее взгляд был ясным и уверенным. И сердце у него, помимо его воли, смягчилось. Неважно, что он ее никогда не понимал. Важно то, что она его понимает.
— Обещаю тебе, что не подниму руку на Марка Валериана, пока он не поднимет на тебя свою.
Хадасса взяла его за руку.
— Я бы хотела услышать от тебя больше, но и этого достаточно. — Она улыбнулась, в ее глазах отразились доброта и любовь. — Бог наставит тебя на Свой путь, мой друг. — Она снова закрыла лицо покрывалом.
Александр дал ей травы, необходимые для лечения раны Марка. Он сказал, что, перед тем как приложить травы и перевязать, рану нужно прижечь.
— Может быть, мне пойти с тобой?
— Не надо, я знаю, что делать.
Александр проводил ее до паланкина и помог ей усесться.
— Береги себя, — сказал он, беспокоясь за нее. Хадасса взяла его руку и приложила к своей закрытой щеке. Когда она уселась, он закрыл паланкин и отошел в сторону. Рабы подняли ее и понесли. Никогда еще в своей жизни Александр не чувствовал себя так одиноко.
Увидев, как Рашид чистит свой нож, Александр спросил:
— Ты сдержишь свое слово?
Рука Рашида застыла. Он медленно поднял голову и посмотрел на Александра. У Александра все похолодело внутри от темной глубины его глаз. Не сказав ни слова, Рашид снова склонился над своим ножом.