Эхо Ривеннора
Шрифт:
— Как ты получил такой дар?! — воскликнула Щётка с плохо скрываемой профессиональной завистью. Даже Лысый отвлёкся от осмотра сокровищ.
— С детства у меня был дар: воровать цвета, — охотно рассказал котик. — Дедушка Джу научил делать из каждого цвета свои заклинания, так я стал цветомагом. Но однажды в таверне Упавшей звезды я своровал цвет из глаза одного пьяного бомжа. А это оказался бог мудрости! Силен его кличут, он же Фавн. Откуда я мог знать, что это небожитель, он выглядел как бродяга! Лежал себе пузом вверх и храпел с раскрытыми глазами, а зрачки такие переливчатые и многоцветные, как я мог пройти мимо?! Думал, возьму красивый цвет, в моей коллекции таких ещё не было. А оказалось, там все цвета, которые только бывают.
Чир развёл руками.
— Теперь мне не надо воровать цвета, потому что они и так все внутри меня, и с ними я могу творить любую магию. Только за каждое заклинание теряю хиты, такова цена за могущество, — грустно и философски сказал он.
— Как же ты выживаешь? — удивилась Щётка. Ведь с хитами у магов традиционно неважно.
— Поначалу было ужасно. Вжух, вжух, и уже шатаюсь от слабости, кровь из носа течёт. Как магу без заклинаний-то проходить этажи?! Или тебя громоптицы клювами долбят, или ты их долбишь градом камней, а результат один: ты при смерти! В общем, выживал на соплях. Пока недавно не попал в Базарат и там в лавке «Некромуд» купил амулетик регенерации.
Котик просиял и вытащил из-за пазухи массивный амулет в виде зловещего черепа с пустым провалом рта, как у дементора. Любовно его погладил и прижал к щеке.
— Черепуня высасывает жизненные силы из каждого поверженного мной врага и потом меня лечит. Короче, с тех пор я владею магией всех двенадцати стихий и не только. Это очень удобно!
Ещё бы, блин. Этот начинающий маг способен найти ответ на любую ситуацию и любую проблему. А представьте себе, если он выживет и дорастёт до 200+ уровня? Станет всемогущим повелителем любого из обыкновенных миров, а то и межмировой империи. Может, передо мной будущий Император Галактики! Кого только не встретишь на просторах Башни Богов.
— Алло, гараж, бабло тащить будем? — спросил Лысый. — Плети уже магию, блохастый.
— Я не блохастый, у меня великолепное масло для шерсти, оно работает как репеллент… а, это вы пошутили. Ну ладно.
Котик вжухнул коготками, и в воздухе прочертились линии сразу воздушной, огненной и даже астральной аркан, их узор засиял, как плетёная печать. Чир вложил её себе прямо в глаза и, выпучив пылающие зенки, осмотрел комнату.
— Ой!
Мы все обернулись туда, куда он показывал: на большие двустворчатые ворота, вход в это хранилище — он же, по идее, и выход. Только Чистота у меня в груди сразу неприятно шевельнулась: врата были сверху донизу пропитаны тяжёлой и отвратительной магией смерти. Присмотревшись, я стал различать как бы грубое и гигантское лицо, похожее на демона, дремлющее в деревянной резьбе. Это что, здоровенная ловушка на месте входа?
— Там не дверь, а огромная пасть! — воскликнул Чир. — А почему она открывается?!
По стенам прошёл грохот, комнату тряхнуло, и мы едва удержались на ногах. Многие драгоценности попадали с полок и покатились по залежам золотых монет. Все озирались, пытаясь понять, что случилось, и заметили, что Лысый держит в руках большую книгу в тяжёлом золотом переплёте, усыпанную россыпями драгоценных камней. Он пытался затолкать сокровище в инвентарь, но книга туда не лезла, при каждой попытке она искажала пространство и отталкивалась от воина, как будто его окружал невидимый барьер. Что это, защита сокровищ от восходящих, которая не позволяет положить книгу в инвентарь? Впрочем, в данный момент этот вопрос волновал меня меньше всего.
— Ты что наделал, придурок?! — ахнула Щётка.
Никто не успел ответить, потому что створки ворот с чавканьем распахнулись и вместо выхода открылась чудовищная пасть. В ней жадно содрогались четыре пасти поменьше, каждая усеяна рядами мелких зубов; вокруг торчали острые шипы и колыхалась масса длинных липких лент, которые сразу потянулись к нам.
В
Следующие секунды превратились в настоящее месиво. Я прикрыл Чира и срубил одного гоблина ударом меча, он с криком откатился по полу, харкая кровью. Второго пнул в живот так идеально, что отфутболил точно в зубастые «ворота», где его с хрустом проглотила голодная пасть. Третий гоблин воткнул нож мне в ногу, но не пробил физзащиту 20 по всему телу, а я получил лишь сильный тычок.
Чир встретил двух гоблинов прямо в прыжке мощной стеной ветра, который сдул их прямо в пасти, вот ловкий сорванец! Щётка жахнула по своим нападавшим компактным дождём кислоты — возможно, она двумаг воды и тверди, — и ослепшие гоблины заверещали, схватившись за дымящиеся рожи.
Лысый с рёвом махал двуручным орудием, словно оно весило полкило, и раскидывал зеленокожих: сначала их угощало тяжёлым молотом, а после краткого полёта впечатывало в стенки. Мародёрам удалось пару раз зацепить воина, но раны были несерьёзные. Потому что главная задача у этих гоблинов была не убить нас, а отвлечь: два липких щупальца оплели ноги воина, резко дёрнули, а когда он с грохотом свалился, потащили в пасть.
Чир не промедлил ни секунды и срезал оба щупальца огненной гильотиной, которая косо легла через полкомнаты; обожжённые обрубки отдёрнулись, шипя. Я прикрыл котика, сразив Вершителем ещё одного гоблина, второго пнул, но он изловчился и повис у меня на ноге, после чего вскарабкался выше и начал бить кинжалом в пах с пулемётной скоростью. Ах ты, гнида! Один удар нанёс крит и таки задел мои стальные шары… отняв 6 хитов; я схватил гада за горло и с размаху ударил башкой о пол. Щупальце обвилось вокруг лапы Чира, но я перебил его Вершителем.
Щётка напряжённо вскрикнула: её тоже схватили и поволокли, два гоблина повисли на руках магички, не позволяя сложить заклинание. Лысый с рёвом подскочил и снёс одного из зеленомордых, как будто играл битой в крокет; Щётка смогла соединить руки и хитро сложила пальцы, отчего татуировки от кистей до плечей вспыхнули ядовитым зелёным огнём.
— Уйди! — крикнула она воину.
Тот инстинктивно понял, что деваху с таким голосом лучше послушаться, и нырнул за ближайший контейнер, после чего татуировки выдали базу стихий тверди и воды. Волна кислоты разошлась во все стороны от магички вместе с ударным градом каменных осколков. Щупальца пригвоздило к полу и сундукам, гоблины с пробитыми черепами и грудными клетками разлетелись в стороны, содрогаясь в кислоте. Все пасти заверещали от ярости и боли. Жёстко.
— Харра, воины! Тащи его! — призвал зелёный у дальней стенки. Его длинный заточенный коготь указал на котомага, и сразу пятеро гоблинов бросились на него.
— Чир, прячься! — крикнул я, понимая, что всех точно не остановлю.
Котик юркнул в угол и применил кинетику (то есть силу тверди), поднял из ближайшего сундука неслабую горку сокровищ и швырнул её навстречу зеленокожим, побив их градом тяжёлых золотых монет. А сам нырнул в сундук и захлопнул крышку прямо перед кривыми гоблинскими носами! Я проткнул одного из гадов, второй в мятом шлеме врезался головой мне в живот, но этим тараном причинил больше урона себе, а я ещё и приложил ему в морду коленом, — отдохни, резвый. Из замочной скважины сундука вылетела маленькая, но меткая молния и долбанула третьему гоблину прямо по яйцам, он истошно завизжал. Чиру сундук был не особая помеха, ловкий и гибкий кот мог кастовать изнутри.