Эхо любви
Шрифт:
— И он будет закладывать их.
— Нет, Анжи. Просто Рон думает, как лучше использовать это для нас. Он просил меня, чтобы я позвонила ему, как только все выясню на месте. И тогда, если это покажется обещающим, мы отправимся туда в медовый месяц, чтобы он все мог увидеть своими глазами.
— Ура. Жизнь с Роном Этаном начинается.
— Ты просто преклоняешься перед ним, не так ли? Хорошо. А через двадцать лет мы становимся солидными, остывшими от чувств, — Бренн прыснула от смеха.
— Я думаю, что пора поговорить о чем-либо кроме Рона. Ты знаешь, я не
— Вот что я подумала. Мама многого не помнит о прабабушке Марте — за исключением того, что она летала к ней на каникулы. Она покинула Бостон, чтобы вернуться на Запад, в свое семейное ранчо, когда умер ее муж. За это время мама была там лишь шесть или семь раз. Из всего, что я слышала, я поняла, что прабабушка Марти была тихой женщиной, хотя в своей личной жизни слыла немного бунтаркой. Она редко соглашалась принять участие в каких-либо социальных кампаниях. Кажется, пребывание семьи в штате Массачусетс ничего ей не дало.
— Да, по крайней мере, одна из ваших прославленных родственников не хотела становиться холодно-сдержанной в отношениях с остальными.
Бренн проигнорировала последнее замечание Анжи:
— Это странно. Тетя Сара сказала, что она провела свои последние годы в мечтах и воспоминаниях о своей юности. И хуже того, как раз перед смертью ее стала преследовать навязчивая идея связи с будущим. Идея перевоплощения. Мама думает, она оставила мне ранчо, считая, что могла бы вернуться назад в моем образе и, кто знает, снова ощутила бы сердечный трепет юности. Это что, предзнаменование?
— Ха, по крайней мере, старуха знала что-то важное, — в глазах Анжи появился мистический блеск.
«Она опять за свое», — подумала Бренн, взглянув на часы. Анжи могла легко отвлекаться от любого предмета на секс, как будто это было начало и конец всех вещей в мире.
— Давай помолчим и начнем есть. Я хотела бы вернуться в офис немного раньше. Мне необходимо сделать несколько важных звонков перед тем, как я уеду на пару дней, согласовать кое-что с фотографом, заказать билеты на самолет, и… — она запустила руку в свою разбухшую сумку, открыла ее пошире. — Где тот лист?
Часть первая
Бакерсфилд в Калифорнии был, действительно, необычным местом. Из всех-всех источников она представляла эти места так, будто здесь не было ничего, кроме жующих табак ковбоев, которых изображают на огромных плакатах, висящих вдоль дорог. Вместо этого по дороге из аэропорта в адвокатскую контору она увидела чистые широкие магистрали, окаймленные начинающими цвести газонами, хотя до апреля оставалось еще две недели. По сторонам дороги стояли современные здания, великолепной архитектуры, из стекла и бетона. Она опустила стекло дверцы машины и наслаждалась ароматным полуденным воздухом.
Найдя нужный адрес, она припарковала свою небольшую, белого цвета, арендованную в аэропорту машину около многоэтажного здания с отблеском солнечных лучей на полированных стеклах
Чувство напряжения в затылке, которого раньше не замечала, возникло у нее, когда вошла в дверь и направилась к лифту, чтобы подняться в адвокатский офис Филлипа Турнера.
— Здравствуйте, — сказала Бренн пожилой блондинке, сидевшей в тщательно отделанной деревом приемной.
— Я должна буду уйти, — произнесли ярко накрашенные губы секретарши в телефонную трубку, затем, положив ее, она взглянула с улыбкой на вошедшую и спросила традиционно:
— Чем могу быть вам полезной?
Жизнерадостное настроение у Бренн к тому времени улетучилось, угнетал помятый внешний вид после пятичасового перелета.
— Меня зовут Бренн Райен. Мне не назначили время, но мистер Турнер сказал, что ждет меня как можно скорее. Я только что прилетела из Нью-Йорка.
— Да, это относительно ранчо в Норвуде, — она повернулась на кресле и взяла папку, плавно крутнулась назад. — Я прошу извинить, но мистер Турнер был вызван на слушанья в Лос-Анджелес. Он не сможет вернуться раньше, чем послезавтра, и попросил меня дать вам связку ключей и карту того места, где расположено ваше ранчо. Он был уверен, что вы захотите съездить туда и все посмотреть своими глазами.
Два дня! У нее не было столько времени.
— Послушайте, я не могу.
— Конечно. У вас нет транспорта, — ее длинные ногти защелкали по кнопкам набора телефона. — Я что-нибудь организую.
— Не надо, у меня есть машина. А вот чего у меня нет, так это времени. Я не могу ждать его возвращения здесь. Нельзя ли просто просмотреть бумаги и подписать их прямо сейчас и уехать?
— Я боюсь, что нет. Что-то есть такое, требующее специального согласования с ним.
— Что, например?
— Я не знаю всех деталей дела. Но я могу сказать, что это касается ведения дел и управления ранчо. Ваша тетя в течение ряда лет не интересовалась ведением дел.
— Но я рассчитывала покончить с делами в течение одного дня и вылететь поздно вечером или, по крайней мере, завтра рано утром. Вы должны бы были позвонить мне и назначить другую дату.
Дежурная улыбка исчезла с лица секретарши, а голос совсем лишился теплоты:
— Мистер Турнер очень занятый человек. Возникли некоторые юридические неувязки, и здесь нельзя чем-либо помочь, — она выудила набор ключей из конверта вместе с фотокопией карты и передала все это Бренн. — И кроме того, вы, наверное, неправильно рассчитали ваше время. Ранчо расположено в добрых сорока милях от города и занимает пять или шесть квадратных миль. Я полагаю, что вы сегодня вечером поедете туда, проведете там ночь — я понимаю, что основной дом старый, но в прекрасном состоянии. Затем завтра встретите Паско Дила, он покажет вам окрестности.