Эгоист
Шрифт:
Ксюша часто задышала, лишая меня остатков самообладания, и только её полный немой мольбы взгляд заставляет меня, сжав зубы, остановиться.
— Сколько ещё ты будешь меня мучать? — выдыхаю я в её висок.
— Это кто кого мучает? — так же тихо спрашивает она, вцепившись в мою руку, чтобы не упасть.
Я крепко прижимаю её спиной к своей груди.
— Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Так почему бы нам не дать друг другу желаемое?
Её голос дрожал, когда она заговорила.
— Быть может потому, что для тебя это действительно всего лишь игра, а я слишком
— Ну почему же с тобой, мать твою, так сложно? — прошептал я в её затылок и тут же почувствовал, как напряглось её тело в моих руках.
Прежде, чем я понял, что происходит, Ксюша выпуталась из моих объятий и повернулась ко мне лицом.
— Кажется, я и не обещала, что буду спать с тобой, если ты помнишь. В этом и заключается вся суть нашего спора, разве не так? — Она злилась и от этого выглядела ещё сексуальнее. — Уж прости мне мои… кхм… несовременные взгляды на жизнь, но меня учили тому, что надо как минимум любить человека, с которым собираешься переспать!
Мне не нравилось, в какую степь повернула наша беседа.
— Знаешь, когда я предлагал тебе сделку, я думал, ты не такая, как все…
— Конечно, не такая! — Ксюша была просто в ярости; я никогда не думал, что в такой хрупкой девушке может быть столько гнева. — Я не одна из тех шлюх, с которыми ты трахался!
И, чёрт возьми, она была права. Не я ли сам назвал её «слишком правильной», когда впервые наткнулся на неё в коридоре? Всю жизнь избегал таких, как она, и вот теперь пожинаю плоды своего наплевательского отношения к своим же правилам.
Гневно сверкнув глазами, Ксюша направилась в сторону выхода. Как бы я ни был раздражён, я не мог позволить себе отпустить её одну в таком состоянии.
Она уже накидывала на себя пальто в гардеробной, когда я догнал её.
— Подожди, я провожу тебя, — спокойно предложил я.
— Обойдусь! — всхлипнула она и, на ходу застёгивая пуговицы, в буквальном смысле ломанулась на улицу.
В очередной раз чертыхнувшись сквозь зубы, я бросился за ней.
Девушка шла по тротуару в сторону парковки, обхватив себя руками, и на меня на мгновение нахлынуло чувство вины от того, что я умудрился обидеть кого-то столь светлого и хрупкого.
— Ксюша, подожди! — рявкнул я, начав терять терпение.
Не хватало ещё возиться с обиженной женщиной…
Услышав мой голос, девушка вздрогнула и наоборот прибавила шагу. При этом она явно не смотрела, куда идёт, потому что неожиданно выскочила на проезжую часть.
— Ксюша, стой!
Я кинулся к ней, но не успел: резко вывернув из-за угла, прямо на неё нёсся внедорожник. Я понял, что водитель не успеет затормозить, когда услышал характерный скрип колёс по мокрому асфальту, а затем последовал глухой удар и, казалось, вместе с ним остановилось и моё сердце.
Не в силах пошевелиться и отвести взгляд от неподвижно лежащей Ксюши, я просто стоял и смотрел, как на неё тихо опускаются первые в этом году снежинки. Правда, продлилось это недолго: звук хлопнувшей дверцы вывел меня из ступора, и я в ту же секунду кинулся к девушке.
В коридоре
Словно раненый зверь, я метался из угла в угол и на все попытки друзей меня утихомирить отвечал грубым рыком или откровенным матом.
Когда врач, наконец, показался в коридоре и сказал, что с Ксюшей всё в порядке, я чуть не умер от облегчения. Девушка получила лёгкое сотрясение мозга и несколько ссадин, и будет лучше, если пару дней она проведёт в больнице под присмотром врачей.
«В рубашке родилась», — сделал вывод доктор и оставил нас одних, разрешив навестить Ксюшу не раньше завтрашнего утра.
Лёха попытался увести меня, но я сказал, что не сделаю отсюда и шагу и предупредил парней, что они останутся без очень важных органов, даже если просто подумают о том, чтобы я ушёл. Удивлённо переглянувшись, парни исчезли из вида.
Родители Ксении поблагодарили меня за заботу об их дочери и без сопротивления удалились домой. Но вот я не чувствовал себя героем. Если бы не я, она бы сейчас не лежала здесь без сознания!
С боем, но я всё же уломал врачей пустить меня к девушке.
Ксюша лежала на постели и совершенно ни на что не реагировала. Её лицо практически сливалось по цвету с белой больничной простынёй. Проигнорировав стул, я осторожно сел на краешек кровати и взял её свободную от капельницы руку в свои.
Оказавшись наедине со своими мыслями, я на секунду представил, что всё могло повернуться иначе, и девушки, лежащей передо мной, не стало. Когда я подумал об этом, что-то щёлкнуло в груди, что-то до боли напоминающее капкан, и я понял, каким засранцем был рядом с ней. Чуть поддавшись вперёд, я осторожно прикоснулся губами к её прохладному лбу.
— Я больше не сделаю тебе больно, — тихо, но твёрдо поставил я её перед фактом. — Ты можешь ненавидеть меня до конца своей жизни, но я всё равно буду рядом, чтобы ни случилось, поняла?
Все мои вопросы были риторическими, потому что я не ждал от девушки ответа. Именно поэтому вздрогнул, когда услышал её едва различимое:
— Поняла.
Стоило мне снова услышать её голос, как страх, державший меня, словно в тисках, постепенно отступил, оставив место лишь беспокойству.
Я так и просидел с ней всю ночь, не выпуская её руки и не смыкая глаз, но под утро организм всё же не выдержал напряжения, и я отключился.
Проснулся я от того, что чья-то нежная ладонь ласково гладила меня по щеке и волосам. С трудом открыв глаза, я сонно осмотрелся, и воспоминания прошлой ночи нахлынули на меня, словно лавина, не оставляя от моего спокойствия и камня на камне.