Эгоист
Шрифт:
– О, так вы без водителя как без рук, – скрестив руки на груди, сказала я.
– Почему вы такая грубиянка?
– На улице росла, двор воспитал, слышали?
– Признайтесь: вы ведь не такая? – вдруг прошептал он, наклонившись к моему уху.
– А что вы обо мне вообще знаете? – усмехнулась я.
– Вы закомплексованная, замкнутая, держащая на мир обиду девушка. Но не грубиянка.
Я дернула плечами.
– Будь по-вашему. Или по-твоему. Все равно.
Отсутствие дяди Эндрю начинало напрягать.
– Тебе холодно? – глядя на
– Нет, – отрезала я.
А потом он вдруг подошел ближе и обнял меня, отчего мое сердце судорожно застучало. Меня никогда не обнимали мужчины, не считая того случая, когда я несла по школьному коридору огромную стопку папок; тогда одноклассники подкинули мне кожуру от банана, я поскользнулась и свалилась бы пятой точкой на кафель, благо рядом оказался Генри, который как раз и смог заключить меня в объятия и спасти от падения. Нас сфотографировали и еще полгода развешивали эти фотографии по всей школе, мол, два дурака нашли друг друга…
– Сейчас тебе лучше? – вывел меня из мыслей мистер Райт; его крепкие руки и горячее тело моментально привели меня в чувство, а ментоловое дыхание едва не свело меня с ума.
– Да, уже нормально, – оттолкнула я его и отошла подальше.
– Тебя никогда не обнимали? – усмехнулся он.
– С каких пор мы стали говорить на «ты»? – Я вдруг поняла, что он перешел границы, которые сам же и установил.
– Ты еще с самой первой встречи говорила со мной на «ты».
– А теперь я хочу говорить на «вы»! И вообще, почему я с вами разговариваю? – посмотрела я на него и направилась обратно к своей машине.
Я села за руль и просто стала наблюдать за Райтом, но он даже не двинулся с места, а продолжал стоять и пялиться на меня.
Наконец на парковке появились две фигуры: дядя Эндрю и, видимо, тот самый водитель.
– Дядя Эндрю! – Я вышла из машины и позвала его.
– О, Джоанна, дорогая, рад тебя видеть, – пожал он мне руку.
– И я, куда вы пропали?
– Я был в своем доме, в последнее время никто сюда не приезжает в такое время, поэтому я даже хотел закрыть заправку.
– Можно мне десять литров? – передавая ему деньги, сказала я.
– Конечно, без вопросов. Как твои родители?
– Все нормально, – улыбнулась я.
– Передавай им привет и скажи Альфреду, что я бы хотел его видеть.
– Обязательно. Спасибо, – поблагодарила я мужчину и краем глаза посмотрела на стоящего у заправки мистера Райта.
Я отвлеклась, а когда подняла глаза на экран, то увидела там больше двадцати литров.
– Что происходит? – не понимала я, а потом увидела, как мистер Райт возвращается к машине, хитро улыбаясь. – Это ваших рук дело?
– У тебя и правда нет денег, пусть хоть этот полный бак останется моим для тебя подарком. – Он подмигнул и сел на заднее сиденье.
Это он сейчас мне сказал? Он посчитал меня нищей, неспособной оплатить бензин?
Я не растерялась и достала со своей сумки красную помаду, подошла к его машине и написала
Глава 8
Ночной клуб
Кроме того, в клубе слишком громко, чтобы разговаривать, так что после пары рюмок каждый чувствует себя центром внимания, и при этом полностью отрезан от окружающих.
Эдмунд
– Мне заехать за вами, мистер Райт? – спросил водитель.
– Нет, думаю, я приеду с ребятами. Спасибо, – ответил я и вышел из машины.
Я прошел через всю очередь и зашел в клуб. Меня знали все, поэтому у меня всегда был ВИП-билет на проходы в подобные заведения.
В какой-то момент жизни я перестал любить ночные клубы, это уже не забавляло, особенно когда на меня вешались девушки легкого поведения.
Я прошел вдоль зала и направился на второй этаж, где был танцпол, люди сидели в открытых комнатах и… творили безумие.
В конце зала я встретился с Сандрой.
– Привет, – грустно произнесла она.
– Что-то случилось? – Я приобнял ее за плечи, и мы присели на диван.
– Шон опять употребляет… – начала она, и я видел, что эта тема ей совсем не нравилась.
Я не мог назвать Сандру легкодоступной, но и порядочной ее назвать язык не поворачивался. Золотая середина, что ли…
– Где он?
– В туалете, нашел дилера и пошел выкупать порошок.
Я нервно сглотнул.
– Надо его найти, – привстал я, но она меня остановила.
– Не стоит, поверь, он сейчас не в лучшем состоянии…
– Что с ним происходит?
– Проблема в семье, родители разводятся.
– И это плохо?
– Да, Эдмунд. Шон любит своих родителей, и, представь себе, ему больно видеть, как спустя двадцать семь лет они разводятся со скандалами и обидами.
– Ну или он просто расстроен, что его карточка перестанет пополняться, так ведь?
Я знал, что Шон полностью зависел от своего папаши. Хоть мы и были почти ровесниками, он так, к сожалению, и не познал, что такое труд и какова цена денег.
– Зачем ты так говоришь о нем? Он же твой друг…
– Сандра, я говорю правду, хватит обвинять меня в этом. Он не подросток, он взрослый человек, который продолжает жить за отцовский счет.
– А ты не так живешь?
– К твоему сожалению, нет. Если ты забыла, я напомню, что мои родители переехали в Нью-Йорк, мой отец держит свой бизнес, а я держу здесь свой. Есть еще вопросы?
– Но ведь это все построил твой отец…
– Да какая разница? Я его сын, и раз отец посчитал нужным привлечь меня к своей компании, значит, он надеется на меня и уверен во мне.