Его
Шрифт:
Звук двигателя автомобиля донёсся до меня будто издалека. Я слышала его повсюду на нижнем сгибе дороги. Мне стоило выбежать на дорогу, размахивая руками. Я же была свободна. Я могла отправиться домой.
Что же так сильно обеспокоило меня в тех словах, что он сказал мне?
Звук автомобильного двигателя стал громче, и я закрыла глаза, поднеся руки к вискам. Вспоминая. Он хотел меня отпустить. Конечно, он знал, что я отправлюсь в полицию. Он даже не попросил меня никому не рассказывать.
«Надоело».
Машина
«Надоело» — это было причиной, из-за которой я пыталась покончить жизнь самоубийством. Вот, что я ему сказала.
Я взбежала на крыльцо и с нарастающим внутри страхом постучала в дверь.
— Гейб! — завопила я. — Гейб! Впусти меня!
Дверная ручка загремела в моей руке, но замок был прочным.
— Гейб!
Нет ответа.
Я перекинулась на окно, стуча по раме. Попыталась заглянуть внутрь, но блики солнца отражались от стекла, и я не сумела ничего разглядеть. Я занесла руку, чтобы разбить оконное стекло, а потом засомневалась. Но только на секунду.
Что он сделает, убьёт меня?
Гейб.
Тьма опустилась, но на этот раз это была не моя тень. Теням нужен свет, чтобы существовать, а там, куда я собирался, не было ничего, вообще ничего.
Я почувствовал странный рывок вокруг шеи, напряжение, отрезавшее мой кровоток. Сердце громко колотилось в груди, заглушая всё. Моё тело дёрнулось один раз, потом снова, а затем я лишь осознавал толчки тела, не чувствуя их. Я уже уплыл во мрак.
Это была тьма, похожая на туман, настолько плотная, скользящая по моей коже. Мягкий, обволакивающий мрак. Мирная пустота, в которую я попал намеренно, стремясь потеряться. Это было так же, как и в момент на полпути ко сну: эфирно, плотно и осязаемо. Ропот тумана убаюкивал, заворачивая меня в свои объятья.
Моё дыхание прервалось. Лёгкие опустели. Я был свободным, блаженно свободным. Звук моего сердцебиения затухал, замедлялся до глухого шелеста. Тень сердцебиения.
Звук тумана — Господи, как я мог его описать? Приложите раковину к уху. Это не океан вы услышите, а, скорее, реверберации статического шума. Это и было звуком тумана, низким рёвом, прибывающим из ниоткуда и заполняющим всё. Это был монотонный гул, звук которого щекотал мой рассудок, не позволяя слышать ничего больше. Этот звук прошивал моё тело и наполнял меня как умиротворяющая статика.
Петля затянулась на моей шее, но я не чувствовал боли. Никакой боли. Теперь я был невесомым, уплывал в тёмный туман, оставляя свою тень, как и все остальные тени, позади.
Кэт.
Я перебралась через окно, осторожно ступая внутрь так, чтобы не порезать себя.
— Гейб! — закричала я.
Я
— Гейб!
Я с грохотом распахнула дверь и увидела верёвку, кресло и его тело, его прекрасное тело, безвольно свисающее посреди воздуха. Словно он парил.
Гейб.
Эта тьма идеальна. Она вовсе не была тенью. Тень ушла. Далеко. Все мои грехи задохнулись, утонули в тумане. Я позволил себе плыть, ощущая спокойствие. Умиротворение.
А потом на далёком-далёком расстоянии, зарытый в туман, я услышал вопль.
Кэт.
Пальцами я нащупала узел, но он был слишком крепким. Вес Гейба затягивал узел, и я не могла его развязать. Его лицо было белым, а губы начали окрашиваться в голубовато-серый: в тот же цвет, какими были его глаза.
— Нет-нет-нет, — пролепетала я, мечась всюду глазами.
Вот он. Нож на комоде. Я схватила его и задвигала лезвием у кроватного столбика, разрезая верёвки прямо на узле.
Гейб.
С жёстким толчком я грубым рывком вернулся в своё тело. Всё по-прежнему было ввергнуто в темноту, хотя моя тень ещё не объявилась. В этой тьме всё ещё присутствовал покой. Напряжение на моей шее ослабло и отступило, но я цеплялся за тёмный туман.
Резкое давление на мою грудь вынудило меня задохнуться, и я услышал, как моя кровь снова начала циркулировать по моему телу. Пульс громыхал в ушах.
Сердцебиение. Рыдание. Мирный туман начал отступать. Я хватался за него, но он ускользал, просачивался сквозь пальцы. Нет! Мой шанс на побег!
Её голос звал меня из места, которое я уже покинул.
— Не уходи, — плакала она. Её слова то усиливались, то затухали как плохо настроенный радиоприёмник, становясь всё яснее вместе с угасающей тьмой. — Не умирай. О Боже, не умирай.
Я хотел попросить её не молиться за меня. Если Господь и существовал, он бы не стал вмешиваться, спасая жизнь убийцы. С другой стороны, Он мог бы иметь чувство юмора.
Кэт.
Его бездыханное тело рухнуло на пол. Я скользнула пальцами под петлю на его шее и стянула её через голову, отшвыривая в сторону.
— Нет, — застонала я. — Нет, пожалуйста, нет. Не умирай.
Он не дышал. Я прижалась пальцами к его запястью, прощупывая пульс. Моё собственное сердце колотилось так сильно, что я не могла расслышать хоть что-нибудь.
— Давай же, Гейб, — шепнула я, а затем наклонилась и прижалась к его губам.
Мой выдох приподнял его грудь, наполняя его лёгкие. Мои руки прижались к его груди жёстко и быстро, отчаянно пытаясь вернуть в него жизнь. Прижавшись к нему губами, я снова выдохнула.