Его выбор
Шрифт:
Катрин тогда водила экскурсии по прибрежным лесам, и время от времени ей удавалось продать свои картины и рисунки кому-нибудь из туристов, которых кругом всегда было полным-полно. Ведь ее родной город – один из самых популярных приморских курортов. Вот и Гордон оказался одним из туристов. Жизнерадостный, влюбленный в природу, он как вихрь ворвался в ее жизнь; они поженились, и поначалу их брак казался настоящей идиллией.
Однако спустя некоторое время юная жена с болью и горечью вынуждена была признать, что для Гордона женщины – та же игра, спорт. Он во что бы то ни стало
Рон… Именно Рон всегда останавливал ее, из-за чего невозможно было сделать решительный шаг к разводу с Гордоном. А сам Гордон, вне всякого сомнения, сумел стать преданным и любящим отцом. Он очень гордился сыном, а Рон и вовсе боготворил отца. Катрин не считала себя вправе вот так взять и разорвать их отношения. Хотя, если бы они с мужем развелись, Рон сейчас был бы жив. Возможно, и Гордон тоже. Но не надо об этом думать. Слишком мучительны воспоминания.
– Гордон сам чувствовал, что не подходит тебе… – начал Джеф.
– Не болтай ерунды! – резко оборвала его Катрин. Гордон был самый талантливый и яркий человек из всех, кого она встречала. Среди других он сиял, как золотой слиток. Наоборот, все остальные, оказавшиеся рядом с ним, чувствовали себя ущербными. Взять того же Джефа… Впрочем, и ее не обошла подобная участь.
Джеф тронул ее руку.
– Если ты знала, что он тебе изменяет, почему же не развелась с ним? Что могло тебе помешать? – В его голосе слышалось раздражение.
Они уже спустились в холл. Неважно, подумала Катрин, что сейчас придется ответить Джефу. Пускай он ничего не поймет – они все равно больше никогда не увидятся. Желая поскорее закончить разговор, она твердо взглянула раздраженному человеку в глаза и назвала главную причину, удерживавшую ее с Гордоном:
– Потому что Гордон – отец моего ребенка.
Она не стала ждать ответной реакции. Ни к чему сейчас разъяснения и подробности. Быстрей бы только унести отсюда ноги. Странно, с первой же минуты их встречи все пошло не так, как хотелось. Просто стыдно, что сама себе позволила попасться на удочку и поверила в доброе отношение и заботу со стороны друга покойного мужа.
Конечно, Катрин всегда понимала, что Джеф видит в ней лишь продолжение Гордона, но тем не менее некоторые его поступки давали понять, что и она сама интересна ему как личность. Легко и приятно было поверить, что ему действительно небезразличны ее интересы, что он и вправду хочет помочь ее творческому становлению. И даже представить себе трудно, что все это… из-за Гордона. Во всем виновата странная, почти болезненная подвластность Джефа ее покойному мужу.
Глаза женщины наполнились слезами. Как она мечтала рассказать вечному «опекуну» про договор с издательством об оформлении детской книжки! Ведь именно Джеф в свое время помог ей почувствовать себя художником. Так долго искать работу и наконец найти удобный предлог для разговора. Уж теперь-то, думала Катрин, он порадуется за нее и скажет хотя бы одно слово одобрения. Впервые за долгое время появилась достаточно веская
И вот теперь все рухнуло.
Какое горькое разочарование! Что же она натворила! Позволила еще одному мужчине затронуть свое сердце, а он оказался таким же, как Гордон. Уже то хорошо, что не последовало никаких ненужных вопросов. Да и не о чем им больше говорить! Остается только попрощаться и расстаться навсегда…
– Подозвать вам такси? – спросил швейцар.
– Да, пожалуйста, – кивнула Катрин.
Швейцар побежал на стоянку за машиной. Джеф поспешно проговорил:
– Нам еще многое надо обсудить, Катрин.
– Нам нечего обсуждать, – отрезала та.
– Если бы ты знала, как заблуждаешься…
– Ничего подобного. Уже нет. Это ты продолжаешь заблуждаться.
– Посмотри на меня! – воскликнул он.
– Я не хочу на тебя смотреть.
Она повернула голову в сторону стоянки такси. Одна из машин тронулась и свернула на подъездную дорожку к гостинице. Катрин боялась снова увидеть полные страсти глаза Томпсона. Слишком уж трудно противостоять этому взгляду.
– Я столько всего должен сказать тебе, – продолжал он.
– Спасибо, уже наслушалась.
– Нельзя вот так за пять минут перечеркнуть пять лет жизни, Катрин! Человек на такое не способен!
– Вот видишь, я способна.
– Дай мне возможность объяснить тебе все. Неужели я этого не заслужил?
– Я не просила тебя помогать мне, Джеф.
– Но ты принимала мою помощь!
– Потому что была дура и не понимала, какую роль ты мне предназначил, – с горечью сказала она. – Ты хотел сделать из меня очередную подстилку.
– Неправда. Я хочу, чтобы ты стала единственной женщиной в моей жизни.
– На одну ночь, да?
– Пожалуйста, дай мне шанс.
– Чтобы ты развлекался, а я сидела с твоими детьми? – Она взглянула на него с презрением. Тут наконец рядом затормозило такси. – Нет, спасибо, Джеф. Все это я однажды проходила. Поищи себе кандидатку посговор-чивей – уверена, тебе обязательно повезет. Желаю всего хорошего.
Швейцар распахнул дверцу такси, и женщина опустилась на заднее сиденье.
– Катрин, пожалуйста, – настойчиво повторил Джеф. Она не отозвалась, но он уже втискивался в машину следом за ней. – Я еду с тобой. – Его сильное мускулистое бедро прижалось к ее ноге. Она поспешно отодвинулась в дальний угол машины и запротестовала:
– Нет, ты никуда со мной не поедешь.
– Иначе мы больше никогда не увидимся.
– Именно этого я и хочу!
Он захлопнул за собой дверцу, и тут же тесное пространство салона наполнилось какой-то странной, пульсирующей энергией. Сердце у Катрин тревожно забилось, чувства обострились до предела.
– Все кончено! – отчаянно вскрикнула она, изо всех сил стараясь избавиться от наваждения.
– Ничего еще не начиналось, – прозвучал в ответ тихий, страстный голос.
– Потому что нечему начинаться.