Его первое лицо

Конрад Фиалковский

ЕГО ПЕРВОЕ ЛИЦО

Перевод Е. ВАЙСБРОТА

Силовое поле, замыкающее коридор, раскрылось, и Гоер поднялся на небольшую прямоугольную площадку, висящую среди спиралей какого-то причудливого сооружения. Он чувствовал, как площадка под тяжестью его тела слегка прогибается, но лишь спустя некоторое время понял, что стоит на силовом поле. Вокруг, в огромном холле, куполообразный потолок которого он угадал там, где спирали исчезали в темноте, он не заметил ничего, что нарушало бы однообразие спиральных конструкций. Снизу струился

голубоватый свет. Выглянув за край площадки, Гоер увидел основания спиралей, растворяющиеся в голубоватой дымке. Неожиданно одна из ближайших спиралей задрожала, превращаясь в блестящий цилиндр, он услышал шум, тихий, почти на границе восприятия, потом спираль лопнула и возле площадки появилась небольшая ракета. Она не походила на ракеты, с которыми он имел дело на Земле, но ее удлиненные обводы свидетельствовали о том, что она предназначена для полетов в атмосферах планет. Вход был открыт. В тот момент, когда он собирался войти в шлюз, на его плечо опустилась чья-то рука.

– Я войду первым, - сказал стоявший позади мужчина, кресло пилота впереди, а я пилот. Внутри с трудом можно протиснуться, - объяснил он, и Гоер увидел его спину, широкую спину космонавта в блестящем скафандре, исчезающую в отверстии входа, Гоер вошел следом и занял кресло позади кресла пилота. Тот уже сидел, и через его плечо Гоер смотрел на немногочисленные светящиеся указатели приборов, разбросанные по темному прямоугольнику пульта управления.

– Мы летим на Гаранту, - сказал пилот..

– Вторую планету системы?

– Да.

– Долго лететь? В кабине не очень-то удобно, - добавил Гоер, чтобы хоть как-то оправдать любопытство.

– Учитывается только время полета в атмосфере. Через космос мы идем на сверхскорости. Время почти останавливается, и ты даже не заметишь, когда мы достигнем планеты.

– Релятивистское замедление времени?

– Да. К тому же мы разгоняем и тормозим ракету гравитационным полем, поэтому ускорений ты тоже не почувствуешь.

– В гравитационном поле все тела падают одинаково.

– Вот именно. Этот закон открыт на Земле в твою эпоху.

– На несколько столетий раньше.

– Сейчас, когда мы научились перемещаться во времени на много веков в любую сторону, это не имеет значения...

– Ты думаешь?

– Конечно, Гоер. Я родился через несколько сотен лет после тебя... ну и что? Мы летим вместе в одной неудобной ракете.

– Однако вы иные, вы - люди из будущего. Пожалуй, так следует вас называть.

– Не знаю... возможно. В конце концов наш мир отличается от вашего.

– Силовые поля, перемещение во времени, трансмиссия психики...

– Не только этим...

– А чем еще?

– Неважно. Выходим из сверхскорости. Перед нами Гаранта.

Гоер взглянул на экран, где на глазах вырастал зеленоватый диск планеты. Во время своих прежних полетов он видел много разных планет, но никогда не приближался к ним с такой огромной скоростью.

– Собственно, зачем мы туда летим?
– спросил он.

– Тебе не сказали?

– Нет.

Просто спросили, хочу ли я лететь.

– Автоматы обнаружили кое-что интересное. Их сообщения были туманны.

– Туманны... Сообщения ваших автоматов? Но ведь они не способны к туманным сообщениям. Их информация - предел точности.

– Это тем более странно.

– И поэтому летим мы?

– Да. Впервые за много лет на планету летят люди.

– Вы считаете Гаранту неинтересной планетой?

– Совсем наоборот. Ее тщательно изучают наши автоматы. Просто сейчас не принято посылать людей на исследование планет, садиться на них, прогуливаться в скафандрах по их поверхности и вообще проделывать все то, что, как я слышал, больше всего привлекало древних космонавтов.

– Ну, привлекало... это, пожалуй, преувеличение, - сказал Гоер и вспомнил, как когда-то, еще будучи юным пилотом, он медленно утопал в болоте осваиваемой в то время Венеры, как грязь заливала стекло его шлема и по скафандру бегали паукообразные насекомые с головоломными латинскими названиями.

– Обычно автоматами управляют с корабля, вращающегося вокруг исследуемой планеты по замкнутой орбите, - сказал пилот.

– Однако на этот раз полетели мы с тобой.

– Тем хуже для нас.

– Вначале я думал, что вы хотите подыскать мне какое-нибудь занятие... и придумали полет на Гаранту.

– Мы нашли бы для тебя другое дело или - еще проще - погрузили бы в анабиоз. Такой полет требует большого внимания.

– Тогда зачем же меня послали? Я совершенно не знаком ни с вашими автоматами, ни с методами исследований...

– Для этого здесь я, - сказал пилот.

– Зачем же тогда я?

– Лететь должны два человека. Так лучше.

– Но это еще не объясняет, почему вторым оказался именно я.

– Просто ты был уже готов. Ты был единственным готовым человеком...

– Не понимаю, - Гоер приподнялся в кресле, чтобы увидеть лицо пилота, но это ему не удалось - пилот смотрел на экран.
– Не понимаю, - повторил он.

– Это не имеет значения. Меня предупредили.

– О чем?

– Что ты не будешь понимать. Это не мешает.

– Не мешает чему?

– Изучать Гаранту. Они правы, - добавил пилот, поясняя: Они всегда правы. Это, вероятно, имеет значение при разведывательных работах.

– Но я хочу знать... просто знать.

– Зачем? Тебе это ни к чему.

– То есть как, ни к чему? Я хочу знать - это естественно. Я не хочу действовать вслепую, не понимая, что делаю. Я не автомат.

– Я не совсем улавливаю, о чем ты... Ты человек, ну и что?

Гоер подумал, что пилот над ним смеется, и замолчал. Он глубже погрузился в кресло и ждал. Пилот нажал клавиш на пульте управления, и диск планеты, перестав увеличиваться на экране, начал медленно вращаться. Гоер понимал, что созданное двигателем гравитационное поле, в сотни тысяч раз более сильное, чем земное, мгновенно остановило движение ракеты к планете. Он знал об этом, но не мог поверить.