Его одержимость

Грин Эмилия

Вера тяжело вздохнула, и, тем не менее, поддалась.

– Мы были в каком-то храме или пещере, – почти беззвучно начала она. – Там горели свечи… много свечей, и воздух пах дымом и чем-то приторным. И он… – любимая запнулась, сглотнув. – Он появился из темноты, – она облизнула губы, после паузы продолжив. – Я не могла пошевелиться.

– От страха?

Повернув голову, она пристально посмотрела мне в глаза.

– Сперва, да… Но потом… не знаю. От того, как он смотрел.

Я заметил, как ее дыхание снова учащается.

–

И что было дальше?

– Он подошел, – Вера замолчала, прикусив губу, – но не прикасался. Сначала нет. Просто дышал на мою шею, ключицы, грудь … и от этого дыхания у меня подгибались колени. А потом... Он провел когтистым пальцем по моей губе, и сказал, что хочет попробовать меня на вкус, – она хрипло усмехнулась.

– И? – поторопил я, осторожно поглаживая ее по бедру.

– Демон рассмеялся, сказав, «Ты боишься не меня, девочка. Ты боишься, что тебе это понравится», толкнув меня на алтарь. Я лежала совершенно голая, а он так внимательно смотрел… От этого взгляда у меня внутри все одновременно сжималось и горело. – Вера выдохнула, и этот звук прозвучал почти как стон.

Она прикрыла глаза, порывисто сжимая свою грудь. Я лежал рядом, опираясь на локоть, и слушал, боясь спугнуть поток этих неожиданных откровений.

– Что было дальше? – чуть сдвинув ладонь, я провел большим пальцем по внутренней стороне ее бедра, почувствовав мурашки.

– Он смотрел на меня, – продолжила Вера, глядя в потолок. – Я чувствовала, как между ног становится влажно, как соски твердеют от одного только воздуха, который он выдыхал.

Любимая вздрогнула, но не остановилась.

– А потом он наклонился и провел носом по моей шее. От уха до ключицы. Вдыхал меня, понимаешь? Как будто я была самым изысканным блюдом, а он голодал тысячу лет.

Наклонившись, я повторил это движение. Провел носом по ее шее – от мочки уха до ямочки у ключицы, упиваясь ее запахом.

Вера выдохнула с тихим стоном.

– Да, - шепнула она.
– Вот так.

Я лизнул. Медленно. От ключицы вверх. По биению пульса. Чувствовал, как под языком дрожит ее солоноватая кожа, как ускоряется сердцебиение. Моя девочка выгнулась, подставляя мне больше пространства.

– Боже, – выдохнула она.

И я не собирался останавливаться. Провел языком по линии челюсти, к подбородку, потом ниже, к ложбинке между ее грудей.

– А дальше? – судорожно спросил я, не отрываясь от ее тела.

Вера замялась, потому что я лизнул сосок, чуть прикусил его, и она дернулась.

– Дальше он опускался все ниже, будто хотел меня сожрать…

Я следовал за ее словами.

Смакуя, обводил языком вокруг ее сосков, пока они не стали твердыми.

Дразнящими кругами целовал животик, напрягающийся от каждого прикосновения. После чего присосался к складке между ее ногой и животом, упиваясь тем, что Вера раздвинула бедра шире, словно кошка, подставляясь

под мою ласку.

– Продолжай! – хрипло скомандовал я.

– Он говорил, – голос ее срывался, – что от меня невозможно оторваться… что он готов умереть вот так, с языком между моих ног… – задушенный смех.

– Так, да? – я уже был там.

Провел языком по влажным складкам, собирая ее вкус. Вера вскрикнула, запуская пальцы мне в волосы.

Мать вашу. Охуеть просто.

– Да, – порывисто выдохнула она. – Он тоже... Тоже сначала просто пробовал. Облизывал меня, как мороженое. Медленно… Очень медленно… Я думала, что сойду с ума…

Я не ускорялся. Работал языком неторопливо, смакуя ее вкус, чувствуя, как подрагивают ее бедра, как напрягаются мышцы, а дыхание становится все более рваным.

Такая влажная. Такая открытая. Такая…

– А потом, – голос Веры превратился в сплошной стон, – он нашел…

Клитор.

Я догадался.

Круговые движения языка вокруг, потом прямо по нему, и снова вокруг. Выгибаясь, Вера тянула меня за волосы, пыталась направить, но я не поддавался – держал свой убийственно медленный ритм, заставляя ее метаться по простыням.

– Только не молчи… Я хочу знать…

– Господи, – выдохнула она, – он говорил, что чувствует, как я набухаю у него на языке. Что еще немного – и я потеку по его губам. Что он выпьет меня всю, до последней капли...

Втянув клитор губами, я чуть потянул, и Вера жалобно вскрикнула, выгибаясь, вжимаясь лицом в подушку.

– А еще он… – она задыхалась, с трудом выталкивая слова, – он пальцами... одновременно... растягивал меня... готовил принять…

Тогда я ввел в нее один палец, чувствуя, как горячо и тесно внутри. Потом второй. Вера застонала так, что у меня внутри все перевернулось.

Смелее и настойчивее принялся ее ласкать, поправляя свой стояк.

– Скажи, – хрипло попросил я, не отрываясь.

– Дальше он... – она не могла говорить, только стонала и тянула меня за волосы.

Я ускорился. Круговые движения. Жесткий нажим. Снова круги. Мои пальцы у нее между ног двигались в том же ритме.

Вера начала содрогаться с хриплым отчаянным криком. Ее тело била крупная дрожь, бедра сжимали мою голову, а я не останавливался, продлевая ее агонию… вылизывая до последней судороги.

Когда она обмякла, тяжело дыша, я поднялся к ней, избавляясь от боксеров и спортивных штанов.

– Но на этом он ведь не закончил? – спросил я в ее мокрый висок. – Он тебя трахнул? – перекатываясь к ее разведенным бедрам.

Вера попыталась рассмеяться, однако смех вышел надсадным, похожим на всхлип. В глазах появился нездоровый блеск.

– Трахнул. Еще как, – выдохнула она, пристально глядя мне в глаза.

Тогда я неторопливо толкнулся, давая ей почувствовать каждый миллиметр своей каменной плоти. Верочка ахнула, цепляясь за мои плечи…