Его одержимость
Шрифт:
– Что… ты от меня хочешь?
О, уже без подонка, господин Рейес, какая честь!
– Оближи его, – жестом показываю, что именно.
Я окончательно пьян. Я хочу ее розовый девственный язычок на своем члене. Он должен делать это, а не оскорблять меня.
Ангелок отшатывается. Как предсказуемо.
– Ты проклят, Рейес.
– Да-да, я знаю, чика, – я резко притягиваю ее голову к себе за шею и шлепаю налитым членом по ее губам, сходя с ума от напряжения.
Это просто стояк. Мне необходима
Девка слишком меня завела и должна за это ответить. Я смотрю ей в глаза, а в них уже не лед, а странные искры.
Но я не успеваю понять, что это значит. Ангелок просто вдруг открывает свой рот, высовывает язык и касается меня одним коротким жалящим движением.
Голая. Беззащитная. В одеялке одном.
Меня ведет. Мне дьявольски мало. Я хочу долбиться ей в горло, но хер почему резко отпускаю ее.
Потом. Разберусь, когда протрезвею.
А пока быстро заправляюсь, выхожу и даю Луисе распоряжение немедленно заняться долбаной Анхелой Рубио.
Глава 4. Подмена
АНХЕЛИКА
Больше всего на свете мне хочется помыться, но никто не отпустит меня в чудесный бассейн за соседней дверью. Да и не знаю, можно ли там мыться теперь, когда между ног так саднит. Все-таки в бассейне далеко не стерильно.
Но когда Рейес снова дергает меня за волосы и почти наваливается сверху, все мысли из головы вылетают. Мне дико страшно.
Зато в его словах я успеваю услышать странное и очень важное. Он готов лишить меня еды, воды и одежды, но пока не собирается меня трахать.
Меня медленно накрывает какое-то непонятное облегчение. А может, даже отупение.
Секс – это не просто боль. Даже такой вот извращенный и дикий. На самом деле – это власть мужчины над женщиной.
Как мне ни хочется себе врать, секс – это даже не просто стерпеть и переждать. Это подчинение на каком-то животном уровне. Когда каждая клеточка тела сжимается от близости мужчины.
Когда тебя пугает даже его дыхание, и нет сил сопротивляться.
Я готова рыдать от страха, но мои глаза совершенно сухие. И я не говорю «да», как требует Рейес. Потому что если произнесу это вслух, сломаюсь.
Я киваю, хотя любое движение причиняет мне боль.
Зато я – это еще я. Я живая. Я сильная.
А Рейес отходит в угол комнаты с бутылкой коньяка. Он пьян и напьется еще больше.
Чувствую, мне не стоит его злить.
Но я ничего не успеваю обдумать. В комнате появляется сухонький мужчина, который представляется доктором Хименесом и просит разрешение осмотреть меня.
Это забота, Рейес? Испугала тебя моя кровь? Или не веришь, что я была честной девушкой до тебя, проклятый?!
Я смотрю в его красивое хмурое лицо и неимоверным усилием гашу желание заорать и заплакать. Рейес не поймет. Он просто пьяный
Сейчас он сделал лучшее, что мог – врача прислал. Я сама хочу знать, что Рейес сотворил и беспрекословно слушаюсь доктора.
Стираю слезу, когда оказывается, что дьявол только жестко меня порвал. Что мои внутренние органы целы, и «просто вы теперь женщина, госпожа».
Я слышу доктора, как сквозь туман. Он тихо говорит, что такое могло случиться при любом первом опыте со страстным и крупным мужчиной.
– Сдержите его дней пять, если сможете, госпожа. Тогда все успеет зажить.
Пять дней? Как?!
А доктор не только осматривает меня, но и касается чем-то прохладным. И это на странном животном уровне возвращает мне чистоту.
А потом он докладывает Рейесу, что осмотрел меня. Громко объявляет, что я была девушкой, повторяет свою рекомендацию про пять дней и уходит.
Доктор Хименес кажется мне последним и единственным человеком из нормальной жизни.
А в нынешнем аду – только дьявол и я. Дьявол, который уже вовсю налакался коньяком, и теперь его черные глаза особенно жуткие.
А у меня нет сил с ним драться.
Я внезапно вспоминаю слова Мерседес:
– В войне полов, Анхелика, если мужчина от тебя без ума, он проиграл. Сведи его с ума, и он положит к твоим ногам мир.
Мерседес – настоящая красавица. Она обворожительно смеется, а в ее ушах качаются крупные блестящие серьги-кольца. Ее муж Алонсо ее действительно обожает.
А что могу я, грязная, жалкая, разорванная… Свести с ума дьявола?
– Ну что, готова отсосать?
Какая мерзость! Если он продолжит, меня вытошнит.
Я хочу умыться. Хочу поспать. Хочу набраться сил.
Но Рейес не дает. Он говорит, что я больше не увижу родных, и у меня внутри все обрывается и умирает.
То, что он отдаст меня своим бандитам или даже кому-то скормит, даже уже не так страшно.
Самое страшное – это когда ты остаешься наедине с бедой. Без семьи.
За что этот дьявол со мной так? Что я ему сделала, черт возьми?! Почему многих девушек он сразу выкинул, а мне угрожает?!
Неужели, потому что они были умнее и ласкали его отвратительный огромный член, который рвал их, как самая настоящая дубина?!
– Оближи его.
Рейес пьян. Совсем пьян и почти шатается. Сейчас он не поймет никакие доводы и может даже опять меня изнасиловать.
Я проклинаю его, а потом внутренне решаюсь. Будет глупо умереть, если он в пьяной страсти порвет мне рот.
И я быстро касаюсь члена языком, стараясь не думать ни о вкусе, ни о запахе, ни о чем.
Меня колотит от мысли, что придется взять эту отвратительно крупную головку в рот, но Рейес внезапно передумывает. Он резко одевается и выходит из комнаты, хлопнув дверью.