Его невеста

Кистяева Марина

— Посмотри на меня, девочка, — голос Федора убаюкивал.

Наташа послушалась его, приподняла голову, вцепившись руками в литые плечи. Ей необходима поддержка, иначе…

Что-то с ней происходило неправильное. Она смотрела на Федора, а четких очертаний лица не видела, словно перед ней встал туман. Она отметила, как темноволосая голова Федора склонилась к плечу Наты. А дальше последовала новая боль и вязкая темнота.

ГЛАВА 11

Он её изнасиловал.

Двуликий…

Федор,

укутав Наташу в фуфайку, вышел из бани. Сам он в одежде не нуждался. Холода никогда не чувствовал. Родился среди льда и непроходимых снежных бурьянов. Отчасти поэтому снег был его стихией.

Наташа совсем ничего не весила. Легкая, как пушинка. Хрупкая.

Теперь — его истинная.

Федор снова посмотрел на её лицо, и внутри сразу же вспыхнули потухшие огни разгоревшегося пламени.

Не надо было её трогать… Нельзя. Особенно насильно. Она не была готова.

Проклятье.

Федор быстро преодолел расстояние от бани до дома. Вошел в дом, прошёл в гостиную, аккуратно положив Наташу на диван. Её бы во что-то одеть надо. Зверь внутри предупреждающе оскалился, зарычав. Сукину сыну оказалось мало! Кто бы сомневался. Раз попробовав, он теперь не остановится, пока не утолит первичный голод. Ведь не зря раньше сторожили молодых, отправляли на неделю в горы, чтобы никто им не мешал, чтобы они были предоставлены только друг другу и вернулись насытившиеся и счастливые.

Голодный зверь — злой зверь.

Федор потянул за край фуфайки и жадно сглотнул, когда обнажились бедра Наташи. Он смыл кровь, привел девушку в порядок. А сейчас его снова крыло, и так, что горло точно наждачкой обдирали, а кожу обливали раскаленным железом.

Он хотел ещё…

Глухо зарычав, Федор быстро «распаковал» Наташу, огляделся по сторонам и не без облегчения увидел плед, забытый на кресле. То, что надо. Старался не смотреть на обнаженную омежку, что одним запахом дезориентировала его.

Лишала воли. Вынуждала думать только о себе.

Сводила с ума, того не подозревая.

Её мать хорошо постаралась. Молодец. Не зря Старейшины её содержали. Она с рождения умудрилась практически полностью ликвидировать первичные признаки омежки, тем самым продлив безопасность девочки.

Старейшины всегда берегли омежек.

Как берегли… Тут тоже двояко. По Закону они не могли наложить прямое вето, чтобы девочек не трогали. Не имели права. Закон писался не ими, не им его и нарушать. Нарушат один Закон — и понесется цепная реакция, которая может привезти к необратимым последствиям.

Поэтому Закон чтили. Всегда. При любых обстоятельствах.

Старейшины нашли выход. Они платили матерям омежек небольшие деньги — большие можно отследить и опять же выйти на омежку, забрать ту силой. К мелким и присматриваться особо не будут. А мамам хватит, чтобы прожить и прокормить дитя.

К деньгам прилагалось и лекарство. Таблетки из настойки, что варили За Гранью. Они маскировали запах, меняли его.

Сложно разглядеть сущность девочки.

Если ты, конечно, не Ищейка.

Их тоже в России почти не осталось. Молодые не желали перенимать навыки старшего поколения, а когда осознавали, какими деньгами пахнет — зачастую бывало поздно. Деньги родителей заканчивались. Ищейки, получившие состояние, в большинстве своем распоряжались им неправильно. Машины, дома, яхты. И единицы вкладывались в бизнес.

Повзрослевшие Ищейки даже толком и не знали, как искать омежек. Новых. Неиспорченных. Не тронутых. Они жили в своё удовольствие.

Арсену хватило мозгов прислушиваться к тому, что говорят родители, но не хватило, чтобы изучить навыки.

Но всё же у них получилось. У него и его вертихвостки-сестры, которая, сама того не ведая, нашла не ограненный алмаз.

Ещё какой…

Федор прикрыл глаза и присел на корточки рядом с диваном. Выходя из бани, он надел брюки, торс прикрывать не стал. Всё равно одежда испорчена и пропитана кровью врагов.

— Моя Наташа, — он поднял руку и убрал мокрую прядь с её лица.

Его.

Да.

Окончательно и бесповоротно.

Когда три года назад убили Арину, он сознательно ушел в отшельничество. Боль от потери пары рвала его изнутри. Он дышать не мог. Каждый день вспоминал её, перебирал в памяти минуты, когда они были вместе. Первую встречу, первое узнавание. Между ними не было сомнений, не было преград. Всё естественно и очень правильно. Арина отличалась норовистым характером, была бойкой, острой на язык. Из-за чего последние месяцы они часто ссорились. Но за ссорами каждый раз наступало сладкое перемирие. Несколько дней могли не выходить из спальни, предварительно изрядно попортив мебель.

Она полностью подходила ему. Да, взрывная. Да, упрямая. И всё же идеальная для него.

Её убили, и мир окрасился кровавым цветом.

Раньше Федор просто выполнял то, что должен. У него были обязанности, которыми он никогда не пренебрегал.

Те, кто хотел его подвинуть, всё рассчитали правильно. Арина и нерождённый ребенок надолго выбили его из игры.

Те, кто хотел, чтобы он вернулся, тоже сделали верный расчет. Привели в его дом Наташу.

Ната…

Девочка. Маленькая совсем. Глупышка.

Она даже не поняла, что произошло.

Это его вина. Его ответственность.

Первая реакция пошла, когда он случайно оцарапал щетиной её нежную кожу, а потом лизнул, тем самым запустив необратимый процесс. В её организм попала его слюна. Разошлась по организму, проникла в кровь. Наташа потянулась к нему, став более отзывчивой.

Федор снова дотронулся до щеки девушки, провел по ней пальцами. Румянец ещё не схлынул с её кожи. Ниже лица Федор не смотрел.

Опасно.

В нем всё ещё пылало пламя страсти. Инстинкты рвались наружу, нашептывая: она твоя. Делай с ней, что хочешь. Она уже не будет против. Даст всё, что захочешь.