Его море
Шрифт:
Знает, как вернуться назад – не впервой.
Дальше улочка становится только уже, но Анис впервые решает не сбегать, а идти дальше. Маленькая разминка перед серьезным забегом.
Через полчаса асфальт сменяют тротуарные плиты, а прохладный ветер скользит по острым скулам Аниса, принося с собой аппетитный аромат вареной кукурузы. Устья маленьких улиц переходят в просторную площадь, что вмещает в себя один большой фонтан, два столика с сувенирами города, штендер с вариантами автобусных экскурсий и кафе на свежем воздухе.
– Рыбную котлету с картофельным пюре, салат… – выбирает подешевле. – Витаминный и пинту темного.
Официантка,
А я читаю. Там написано, что Ивалгин Анис Марьевич родился двадцать пять лет назад и что он, почти стершаяся приписка простым карандашом, «рыбонька».
Девушка скрывается на кухне, оставив Аниса наедине с голодом. Он с тоской и грустью смотрит на слово, которого не должно быть в паспорте, но которое, Анис надеется, еще долго будет мозолить ему глаза.
Боль, ослабевшая с годами, тонкой иглой проникает в сердце, ноет и сверлит, но от этого почему-то легче дышится. Воздух ощущается свежим и легким, дурманящим скрытыми воспоминаниями и Анису обидно, что из-за моего присутствия он вынужден отказаться от мимолетного путешествия в прошлое.
– Это даже хорошо, – металлическая вилка непривычно тяжелит кисть. – Благодаря тебе мне приходится более тщательно следить за своими мыслями и воспоминаниями.
Двое девушек, активно справляющиеся с початками вареной кукурузы за соседним столиком, непонимающе поглядывают на Аниса. Опускают взгляд на его наушники, лежащие на столе, но решают не вмешиваться в чужие дела и не забивать голову лишними вопросами.
– Осталось научиться выбирать подходящие моменты, чтобы отвечать мне. Ну, или не произносить слова вслух, а просто подумать о том, что хочешь сказать. Я же в твоей голове и поэтому вижу все твои мысли.
– Мне привычней именно говорить, понимаешь?. Если начну получать ответы на то, что только думаю, но не произношу, то сойду с ума быстрее, чем доживу до вечера или… Чем у девушек за соседним столом закончится кукуруза!
– Осталось всего два початка.
Потому, наверное, Анис прерывает диалог, но все равно на всякий случай надевает наушники.
Не испытав еще ярких впечатлений в путешествии, Анис пишет Глебу о том, как нещадно работал кондиционер в поезде, как узкие улочки этого города похожи на главные улицы того, в котором остался его друг, и как ему пришлось заказать рыбную котлету к пюре только потому, что больше ничего рыбного в меню не было. На что Глеб отвечает несколькими смайликами и напоминает, что перемены – это не повод для драматизма.
Анис мог бы закатить глаза и сказать, что из двух друзей у него остался только один, но благородно решает этого не делать. Макар, онлайн общение с которым началось еще в школьные времена, напоминает о себе пять-шесть раз в месяц, отчитываясь о произошедших за последние дни событиях, потом получает уже отчет Аниса о его жизни. А дальше они перекидываются парой фраз и пропадают из жизни друг друга до следующих отчетов.
– Если честно, я не думал, что мы с Макаром и правда станем друзьями. Мои интернет общения всегда быстро заканчивались. Либо я забывал отвечать, либо меня начинали игнорировать, но с Макаром легко: он не осуждает мои трусливые поступки, а я – его жажду зарабатывать все больше и больше. Он неплохо получает на переводе
– А про меня ты ему рассказывал?
Анис кивает, опустошая за раз полстакана пива. Хмельной напиток идеально подходит к жаре, от которой на подмышках футболки начали проступать влажные следы. Анис невольно реагирует на мои слова, опустив взгляд и тут же неловко сжавшись.
– Можешь умалчивать хотя бы про такие вещи? Спасибо хоть, что в туалет со мной не ходишь!
– Если хочешь выглядеть идеальным, то, прости, ты попал не в ту историю! – Под натиском сомнения, моя уверенность к концу фразы сходит на нет. – А вот свою историю ты так и не дорассказал: как Макар отреагировал на то, что ты меня слышишь?
– Никак. Мы не обсуждали с ним это, потому что следующим утром я проснулся обычным человеком. У меня иногда бывают, вспоминается что-то из прошлого и оно настолько размытое и нереальное, что сложно понять, было это на самом деле или нет. Раньше такое происходило с очень старыми воспоминаниями, которые могли быть давным-давно просмотренной сценой какого-нибудь фильма или частично въевшимся в память отрывком сна. Я, например, до конца не уверен, что в детстве мама водила меня в океанариум. В памяти есть четкое воспоминание, как мы с ней таким же жарким днем, как этот, ели ванильное мороженое и смотрели на яркие кораллы и медуз, больше похожих на подводные грибы. Вот только океанариумов в нашем городе нет и никогда не было, а в другой город мы ездили лишь один раз, но тогда мне уже было пятнадцать, а мальчику из воспоминания не больше семи лет.
«Пиво быстро нагрелось и для того, чтобы утолить жажду, мне приходится выпить оставшееся залпом» – я впервые слышу мысли Аниса настолько громко и четко. И впервые он сам описывает свои действия.
Анис просит повторить напиток, и, не отрывая взгляд от одинокого ромашки в маленькой вазе посреди стола, разламывает вилкой сухую котлету. Он знает, что я все вижу и все понимаю. Не жара заставила его залпом допить пиво, хоть солнце и висит, словно лампочка, посреди безоблачного неба, скрывая тени людей под их же подошвами и даже для полудня греет слишком сильно, а ложное воспоминание, но будь оно настоящим, то по сердцу било бы куда больнее.
– На счет тебя я тоже тогда подумал, что это всего лишь ложное воспоминание. Да и выглядело, честно говоря, так, будто я сам это все придумал. Какой-то голос в моей голове – самому смешно – причем все еще! Только рассказ Глеба о прошлом дне делал тебя реальностью. Очень сомнительной реальностью. Поэтому, раз больше я тебя не слышал, то решил рассказать Макару о случившемся, как о странном сне.
Второй стакан пива опустошается наполовину. Анис хмурится, потирая виски. В такую жару, когда столбик термометра вот-вот разорвет от перегрева, темное пиво способно разморить не хуже виски без коллы.