Его глазами
Шрифт:
Стояла великолепная погода. Достаточно было выйти в сад и взглянуть на цветущие олеандры, чтобы понять, что завтракать нужно на воздухе. Мы завтракали вшестером - Гопкинс, Гарриман, Черчилль со своим адъютантом коммодором Томпсоном, отец и я. За столом беседовали о том, что сегодня ожидается прибытие Айка Эйзенхауэра, Роберта Мэрфи, который в свое время провел комбинацию с Дарланом, и других. Черчилль попросил у отца разрешения представить ему командующего вооруженными силами на Ближнем Востоке генерала сэра Гарольда Александера в случае, если тот прибудет. Мы с удовольствием поели и побеседовали, причем никто не затрагивал проблем, которые предстояло разрешить.
До
После завтрака Черчилль, его адъютант и Гарриман ушли; вскоре прибыл генерал Эйзенхауэр. За последнее время я встречался с ним один или два раза и знал, что он был болен; но сегодня он выглядел лучше. До прихода к нам он позавтракал с Маршаллом и Кингом и, придя, сразу приступил к докладу о ходе войны в Африке. Отец слушал его с интересом. Эйзенхауэр рассказывал о трудностях снабжения при наличии лишь одной одноколейной (и притом не слишком современной) железной дороги, идущей вдоль побережья. Шоссейные дороги также мало облегчали положение.
– Какие-нибудь осложнения со стороны нацистских агентов? Не ощущается ли угроза со стороны Испанского Марокко?
– спросил отец.
– Мы следим за ними, сэр. Они еще ничего не пытались сделать и, как мне кажется, вряд ли будут пытаться.
– Вас, вероятно, беспокоит немало политических проблем, - заметил отец. Генерал только улыбнулся в ответ. Хоть он этого и не сказал, но у него на лице было написано: «У меня от них болит голова». Далее он рассказал о сопротивлении, с которым нашим войскам приходилось сталкиваться на участках Гафзы и Тебессы. В те дни мы еще только начинали учиться воевать, а противник сопротивлялся ожесточенно.
– Трудно приходится, насколько я понимаю, - сказал отец, выслушав Эйзенхауэра.
– Да, сэр. Тяжелая работа.
– Так как же будет? Каковы ваши расчеты?
– Простите, я не понимаю.
– Сколько времени вам нужно, чтобы покончить с этим делом?
– Разрешите мне одно «если», сэр.
Отец рассмеялся.
– Если погода будет мало-мальски сносной, к концу весны мы их всех загоним в мешок или сбросим в море.
– Что означает «конец весны» - июнь?
– Возможно, еще к середине мая. Июнь - это крайний срок.
Такие темпы показались мне необычайно быстрыми. Отец, видимо, тоже был доволен.
Часов в пять зашел на несколько минут вкрадчивый, учтивый Мэрфи. Эйзенхауэр и отец обсуждали с ним только один вопрос - политику в отношении Франции. Мэрфи стремился убедить отца в достоинствах Жиро, в том, что он очень способный администратор и вообще идеальная для американцев кандидатура. Несколько минут я присутствовал при разговоре, а потом отец кивком головы разрешил мне удалиться, и я ушел.
Объединенный совет начальников штабов должен был представить премьер-министру и отцу доклад о результатах своих совещаний, состоявшихся после завтрака; поэтому я направился к парадной двери, чтобы встретить членов Совета. Черчилль явился на несколько минут раньше назначенного срока, ведя
Генерал Александер прилетел прямо из своего штаба в Западной пустыне [5] , где он руководил операциями по преследованию Африканского корпуса Роммеля. У англичан он был, пожалуй, самым одаренным из командующих. Одетый в полевую форму, небритый, загорелый и усталый, он выглядел как суровый целеустремленный воин. Кратко, но содержательно он рассказал об ударах английского молота, которые гнали гитлеровцев к американской наковальне, поджидавшей их в центральной части Северной Африки.
[5] В действительности Западная пустыня расположена в Северо-Восточной Африке. К востоку от нее находится только Египет, но для англичан этого было совершенно достаточно, чтобы назвать ее Западной.
Воспользовавшись моментом, когда внимание отца было чем-то отвлечено, я шепнул ему на ухо:
– Папа, насколько я понимаю, на этих штабных совещаниях на каждого английского офицера должен приходиться соответствующий американский офицер?
– Да.
– Они привезли Теддера. Почему же здесь нет Спаатса?
– А ведь верно - почему? Пойди разыщи Хэпа Арнольда и попроси его возможно скорей вызвать сюда Спаатса, если только он может отлучиться с фронта.
Мой начальник «Туи» Спаатс прилетел спустя день или два и участвовал в последующих штабных совещаниях. Чтобы дать представление о том, как были организованы эти совещания, достаточно сказать, что среди участников совещания Объединенного совета начальников штабов, вызванных в тот день для доклада Черчиллю и отцу, было девять англичан и только пять американцев. Возможно, конечно, что наши начальники говорили вдвое больше. Не знаю - я не присутствовал на этом совещании.
После полуторачасовой беседы с Объединенным советом начальников штабов отцу пришлось заниматься делами еще полчаса, так как к нему пришли Аверелл Гарриман и английский министр транспорта военного времени лорд Лезерс. Это был один из тех визитов, на которые по плану отводилось «всего пять минут»; фактически он растянулся на тридцать пять.
Наконец, отец получил возможность выпить «старомодный» коктейль, который я ему приготовил.
– Как раз то, что мне нужно, - заметил он, удобно располагаясь на диване.
– Все идет хорошо?
– Как будто, как будто, - сказал он, улыбаясь какому-то воспоминанию.
– Что такое?
– На сегодняшнем совещании англичане подняли вопрос о Бирме.
Отец не спеша прихлебывал свой коктейль.
– Знаешь, Эллиот, нам и так не легко убеждать адмирала Кинга в необходимости перебросить какое-то количество тоннажа и десантных судов на атлантические театры - основные театры войны. Так вот, представь себе, как он отнесся к разговорам о Бирме. Он блестящий поборник интересов флота. «Войны выигрывает только флот. Поэтому планы флота - это лучшие планы; единственный морской театр - это тихоокеанский театр, и поэтому он должен быть главным театром».
– Отец рассмеялся.
– Он рассуждает не совсем так, но очень похоже.