Египтянка
Шрифт:
Солнечный бог открыл тубус. Анкх соскочил со свитка. Ра выдернул сияющий волос из своей золотой шевелюры, вдел волос в отверстие египетского креста, и анкх тут же обрел прочную золотую шелковую нить. Ра жестом отправил нить в сторону девушки – и нить с анкх–ом оказалась у нее на шее.
–Повелеваю, – торжественно произнес Ра, – до следующего пробуждения свитка должны быть построены Новые Фивы. Там ты найдешь того, кто высвободит душу фараона из сфинксов.
И тубус с волшебным пергаментом упал в руки рабыни.
–А как я узнаю этого человека?
–Анкх укажет!
–Но
Ра вскочил в свою колесницу и стегнул коней.
–У тебя есть на это целых три тысячи лет.
И золотая колесница взмыла в небо.
ГЛАВА 1
Наше время, С–Петербург
Солнечный свет мешал разглядеть изображение на экране ноутбука. Петя задвинул штору и увидел, что за спиной улыбающейся мамы раскинулась африканская саванна.
–Мам, я поел, клянусь!
Парень на всякий случай облизал губы. Но мама лишь недоверчиво ухмыльнулась. А потом поправила указательным пальцем белый пробковый шлем, съехавший на брови, и не оглядываясь, резко свистнула свирепому льву, бегущему за стаей коричневых антилоп. Лев тут же остановился и лениво повалился на бок, катаясь по желтой траве, будто домашний кот.
Петю такая картина давно не удивляла – он с детства привык считать родителей повелителями животных и разного рода стихий. С тех пор как научился ходить, мама и папа переместились в самые экзотические локации планеты по ту сторону экрана. Вот, например, сейчас в камеру за плечом мамы заглянул губастый жираф и внимательно посмотрел на Петю.
Кем именно работали родители, подросток точно не знал. Но по многочисленным дипломам, украшавшим стены квартиры, понимал, что они ученые, и их помощь нужна в разных частях земли. Так нужна, что на такую рутину, как воспитание собственного сына, просто нет ни минуты свободного времени.
–Врешь, – заявил Пете возникший в экране папа, он отпихнул жирафа рукой, – Но я тебя понимаю, наш старик – повар так себе. Кстати, он дома?
Петя понес ноутбук по квартире: из своей комнаты в дедов кабинет, попутно демонстрируя родителям, что дом все еще не рухнул, обои не отвалились (что не совсем соответствовало истине), а цветы в кадках не сдохли, хотя и демонстрировали тоску несусветную.
Парень постучал костяшками пальцев по двери с табличкой «Без стука не входить!».
–Да! – рявкнул из–за двери дед.
Петя открыл дверь и с коротким «предки!», положил ноутбук на стол. Дед, стоявший у окна с кроссвордом, навис над экраном.
–Ниночка, Сергей! Как раз хотел поделиться с вами своими соображениями…
Петя тут же вышел из кабинета: все разговоры деда и родителей крутились вокруг науки, точнее – разных ее отраслей, слушать это было скучно.
Семен Семенович Чумикин был известным профессором химии, также всю жизнь он интересовался физикой, астрономией, биологией, фармацевтикой, историей и археологией. Когда–то он преподавал. Но в последние годы писал «труды». А точнее – предавался счастливой старости: читал, смотрел кино, в охотку сооружал категорически несъедобное варево – видимо, чтобы был повод заказать еду с доставкой. И с большим удовольствием обкладывал матами старичков во всех
А вот внук Петя относился к нему, скорее, снисходительно. Впрочем, как и к родителям. Это ж надо: бросить ребенка на другого – старого – ребенка, абсолютно не приспособленного к реальной жизни! Поэтому Петя лет эдак с пяти стал ощущать себя очень взрослым, очень практичным и очень самостоятельным. В свои тринадцать он умело коммуницировал со всей шантрапой центрального района, знал город как свои пять пальцев и при этом неплохо зарабатывал на том и сем. Так что его «вольное» положение имело ряд безусловных преимуществ.
Весело насвистывая, парень сунул ноги в кеды, накинул на плечи рюкзак, схватил скейт и выскочил в парадное. Там он наклонился и стал до странности медленно завязывать шнурки.
Из квартиры напротив вышла Марина Миронова, высокая и тонкая как модель, ослепительно улыбчивая и красивая.
–Привет, Чумичкин!
Петя носил нормальную благозвучную фамилию Чумикин. Петр Сергеевич Чумикин, коренной петербуржец, семиклассник, намеренный получить золотую медаль. Но соседка Марина с детства называла его именно «Чумичкиным», а в худшие моменты припоминала как нянчилась с ним, трехгодовалым.
Марина была на пять лет старше. И, что куда неприятнее, если не сказать – обиднее, на полметра выше. Но Петя давно поборол свои внутренние комплексы, связанные с внешними обстоятельствами.
–Привет, Миронова.
Парень завязал, наконец, шнурки под насмешливым взглядом, выпрямился, подхватил скейт.
–Пошли, что ли?
Ребята спустились по лестнице с четвертого на первый этаж, пересекли двор – утро этого июньского денька выдалось каким–то особенно ярким. Петя даже подумал, что небо сейчас в точности в цвет Марининых глаз.
Они вышли в Аптекарский переулок и двинулись по тротуару.
–Нет, я не волнуюсь, – внезапно заявила Марина, поправляя волосы, растрепавшиеся под ветром, – Надо было заколку взять.
Петя вынул из кармана черную резинку для волос, Марина остановилась и соорудила конский хвост.
–Вот за что я тебя люблю. Волшебник. Все желания на лету ловишь!
Петя бросил внимательный взгляд на руки Марины и понял: волнуется.
–Конечно, спасибо Семен Семенычу. Но не знаю… Если меня возьмут – отлично. А не возьмут – может, еще лучше? А, Чумичкин?
Речь шла о собеседовании, оно у Марины было назначено на десять утра.
Месяц назад, закончив школу и поступив в историко–архивный институт, Марина обмолвилась, что хорошо бы найти подработку на лето. Соседка явно намекала на Семена Семеновича, стоило тому замолвить словечко кому надо, и для Марины тут же нашлась бы непыльная вакансия. Петя «намотал на ус».
А вчера парень преподнес соседке новость: ее ждут на собеседование, и не куда–нибудь, а в Эрмитаж! Марина была на седьмом небе: во–первых, близко от дома, во–вторых, престижно, в–третьих – по профилю! Петя едва удержал ее от благодарного визита к деду с домашним пирогом. Вот бы тот удивился! Ведь Петя организовал это собеседование сам.