Египетская ночь

Уэстон Софи

Патрон сердито посмотрел на него.

– Чепуха. И мы оба знаем это.

– Похищения людей участились, – невозмутимо возразил помощник.

– Я дома, – нетерпеливо сказал шейх. – В любом случае они крадут богатых иностранцев, а не таких, как я. Отец не даст им ни пенни. Он, скорее, оплатит мое похищение.

Гарри сдержал улыбку. Он не присутствовал при разговоре между отцом и сыном, состоявшемся до отъезда Эмира из Далмуна, но слухи о их ссоре прокатились по всему городу. Дворец назвал это окончательным разрывом. Отец больше не разговаривает

с сыном. Поставлен ультиматум. Сын заявил отцу, что более не потерпит вмешательства в его личные дела и не вернется в Далмун, пока старый шейх не примет это условие… Эмир впился глазами в Гарри.

– Можешь не смотреть как глупый верблюд. Я знаю, что ты в курсе всего.

– Я просто слышал сплетни на базаре, так же как и все остальные, – пробубнил помощник.

– Полезно для дела, не так ли?

– Я еще слышал, что сплетни притягивают в город много торговцев.

– Купить кило риса и узнать последние новости о дворцовой грязи, – Эмир грустно улыбнулся. – Так что же говорят?

Гарри начал перечислять:

– Ваш отец хочет вас убить. Вы хотите убить своего отца. Вы снова отказались жениться. Вы настаиваете на женитьбе. – Он оставался серьезным, но насмешливый огонек в глазах выдавал его. – Вы хотите поехать в Голливуд и снять фильм.

– О аллах. С чего это началось?

Гарри был не только личным помощником шейха, но и хорошим другом. Он сказал правду:

– Канны. Прошлый год.

– А, мы говорим о прекрасной Катерине, – наконец сообразил Эмир.

– Или о великолепных Джулии, Ким и Мишель.

– Мне нравятся Канны, – засмеялся Эмир.

– Это заметно по фотографиям, – согласился Гарри.

– Не одобряешь?

– Не мне судить. Я просто интересуюсь.

– Я люблю женщин.

Гарри вспомнил об отказе Эмира снова жениться после того, как его жена погибла в результате несчастного случая на верховой прогулке, но промолчал.

– Мне нравится сумасшедший ход их мыслей, – продолжил Эмир. – Это забавляет меня. Мне нравятся их попытки сделать вид, будто они не знают, что ты смотришь на них. Мне нравится, как они пахнут.

Гарри был удивлен.

– Не все женщины благоухают французскими духами, как ваша Джулия или Катерина.

– Куклы.

– Что?

– Тебе никогда не приходило в голову, сколько оживших кукол я знаю? Они выглядят как люди. Они ходят и говорят как люди. Но когда ты с ними беседуешь, они отвечают лишь то, на что запрограммированы.

– Но они и вправду говорят то, что вы хотите услышать. Так кто же их программирует?

Эмир нетерпеливо пожал плечами.

– Не я. Я хочу… – Пригласить на свидание женщину, которая не запрограммирована сообщить вам, что вы прекрасны? Почему бы не попробовать?

Эмир не обиделся, но и не загорелся идеей.

– Возьмите, к примеру, ту девчонку из вестибюля.

– Ты научился читать мысли?

– Я видел, как вы смотрите на нее, и был весьма удивлен. Она едва ли в вашем вкусе.

Эмир притворно вздрогнул.

– Ты имеешь в виду отсутствие французского аромата? Я знаю. Только пыль

и дешевый лосьон от загара. Но при этом тот же набор женских штучек.

– Так почему же вы не сводили с нее глаз? – заинтригованно спросил Гарри.

Мгновение Эмир колебался, затем пожал плечами.

– Покажите истощенному человеку черствый хлеб, и он забудет о том, что когда-то ел икру.

– Черствый хлеб? Бедная женщина.

– Я буду помнить вкус икры, пока будет жива моя память, – озорно проговорил Эмир.

Посещение Гизы оказалось не очень удачным. Как Лео и ожидала, миссис Сильверстайн настояла на осмотре каждой пирамиды и не поддалась на уговоры пропустить гробницу Хеопса, что включало в себя крутой подъем, треть которого нужно было преодолевать согнувшись. В результате в конце путешествия старушка сильно устала, хотя и не призналась в этом. С момента прибытия в Египет миссис Сильверстайн стремилась увидеть все и, несмотря на преклонный возраст и ревматизм, использовала любую возможность для этого. Когда другие туристы отдыхали, миссис Сильверстайн в испепеляющий полуденный знои любовалась фауной пустыни или местными жителями.

– Эта женщина никогда не останавливается, – жаловался Рой Ормерод, просматривая доклады агентов. – Она доведет себя до изнеможения, а мы будем виноваты. Ради бога, замедли ее темп.

Но, присоединившись однажды к этой группе, Лео прониклась симпатией к миссис Сильверстайн. Она была жизнерадостной образованной женщиной, жадной до новых ощущений, о которых долгие годы не могла и мечтать.

Лео восхищалась ею и вместо того, чтобы следовать инструкциям Роя, старалась сделать так, чтобы миссис Сильверстайн увидела в Египте все, что хотела. А это было непросто.

К моменту возвращения в отель миссис Сильверстайн уже тяжело дышала, а кожа на ее лице приобрела болезненный оттенок. Лео проводила женщину до номера и уложила в постель. Затем позвала горничную и заказала прохладительный напиток, а сама меж тем прикладывала ко лбу старушки влажное полотенце.

– Я думаю, следует позвать врача, – обеспокоенно сказала она.

Миссис Сильверстайн покачала головой.

– Пилюли, – прошептала она, – в моей сумке. Лео достала лекарство и протянула миссис Сильверстайн. Та проглотила его и откинулась на подушки, прикрыв глаза. Через некоторое время на ее щеках заиграл румянец. Зазвонил телефон, и Лео, волнуясь, подняла трубку.

– Миссис Сильверстайн? – спросил знакомый резкий голос. Даже когда Рой Ормерод пытался расположить к себе людей, его голос звучал грубо. – Меня интересует, куда отправилась мисс Роберте, когда покинула вас?

Лео слегка успокоилась.

– Это я, Рой. Миссис Сильверстайн почувствовала себя плохо, и я…

Тот не дал ей закончить:

– Чем ты там занимаешься?! Я же сказал; отговори эту сумасшедшую старуху от экскурсии и не предоставляй ей индивидуального гида. Ты должна была вернуться в офис. И что ты имела в виду, оставив сообщение по поводу обеда? Ты должна быть там. Это входит в твои обязанности…