Египет

Задорнов Михаил Николаевич

Хотя я допускаю, что строились пирамиды в память о когда-то прилетавших небожителях. В память об Асирисе и Изиде, которые обещали еще вернуться. Так обычно обещают, когда расстаются навсегда. Мол, вернемся и заберем с собой потом наиболее достойных в нашу жизнь, почти вечную, где давно уже

коммунизм, где каждый друг другу товарищ, где свобода, равенство и братство. Короче, набрехали небожители своим возлюбленным. Кинули их, не подозревая, что те так будут верить их словам и так ждать, что их слова превратятся в Веру и в вечное стремление человека подняться как можно выше, туда, к ним. Поэтому и богатства с собой в пирамиды забирали. Вроде - тогда поскорее за ними прилетят. Заманивали. Пытались взятку небожителям подсунуть.

Зато теперь у человечества Вера есть! И эта вера энергию людей концентрирует, как кристалл концентрирует свет в мощный лазерный луч. И развивается человечество, и продвигается вперед по этому лучу, и появляются на земле шедевры. А пирамиды - это памятники нашим человеческим возможностям, напоминание о том, сколько в нас сил и талантов заложено!

Я смотрю на пирамиды. Они словно играют с ветром в догонялки, кружатся и гоняются друг за другом.

Последний, с кем я общался в Египте, был араб в аэропорту, очень несчастливой внешности. Он добровольно дежурил перед дверью в мужской туалет и распахивал ее перед каждым с максимальной галантностью, на которую был способен. Вряд ли его интересовали загадки пирамид. Они кормили его, и этого ему было достаточно. Ради них сюда приезжали туристы, и ради них распахивал он двери этого туалета, как будто это были, по меньшей мере парадные двери в Лувр. Его

несчастное тельце улыбалось клиентам всеми своими частями, словно делало это исключительно из чувства гостеприимства. У меня был выбор скинуть оставшуюся мелочь ему или бросить ее в фонтанчик, чтобы еще раз непременно сюда вернуться. Я скинул ему.

Со времени моего путешествия по Египту прошло несколько месяцев. Впечатления начали бледнеть за ежедневной суетой, которая с удивительным упорством нагружает нас ненужными обязанностями. Устав от суеты, я уехал на Рижское взморье. Один мудрец, наш, не индус, не махатма, но тоже очень умный, хотя и без бороды и без полотенца на голове, посоветовал мне раз в месяц, когда накапливается усталость, проводить один день в полном молчании. Начинать этот день обязательно с восхода солнца. "Это поможет когда-нибудь начать новую жизнь, - объяснил он мне.
– Без молчания, в хлопотах начать ее не удастся никогда".

Я вышел на пустынный осенний юрмальский пляж. Выдохнул накопившуюся суету и ненужные мне обязанности. Их понесло от меня ветром куда-то в море. Дождался первого солнечного лучика. Показалось солнце. Я и раньше, в юности, видел много рассветов. И на Курильских островах, и на Северном морском пути, и на косе, отделяющей Охотское море от лимана Амура, и на склоне Авачинской сопки на Камчатке, и во время наводнения на реке Амгунь, и во время похмелья на лесопилке в дебрях Сихотэ-Алиня. Но теперь, после восхождения на гору Моисея, выползающее солнце было как никогда родным и казалось мне намного ближе, чем раньше. Но что было особенно приятно, оно тоже узнало меня!