Егерь. Прилив. Книга 10

Скиба Николай

— И деревня? — сказал я.

— Да, — кивнул Барут. — Пожалуй, мой путь определился до конца. С Юга на Север, хех. Позволь мне быть полезным там, где надо. Торговый маршрут, которого пока нет.

— И ты его построишь.

— Это то, что я умею, Макс. Буду снабжать твою деревню, наладим пути. Звучит круто, а?

Я не спорил с другом, но мне было грустно расставаться с парнем. Через сколько месяцев или лет мы увидимся? И увидимся ли?

Лавку Варга нам показал первый встречный южанин. Показал, передёрнулся и ушёл.

Тяжёлая дверь

без вывески. Как сказал Стёпка, Варгу вывеска не нужна — его и так все знают.

Я толкнул дверь. Мы оказались в полумраке — полки от пола до потолка были забиты склянками, мешками и свёртками. За прилавком — пусто.

— Внизу! — раздался голос из подвала. — Спускайтесь, но только если у вас есть что предложить!

Лестница в подвал скрипела под ногами. Запахло травами, спиртом и кислыми зельями.

Тут было чисто и тепло. Но первое, что я инстинктивно отметил — отсутствие второго выхода. Мы в мешке. Если наверху захлопнут дверь, придется прорубаться сквозь потолок.

Вдоль стен стояло три лежанки.

На ближней лежал Нойс. Гладиатор похудел — скулы заострились, глаза запали, кожа приобрела сероватый оттенок. Плечо замотано так плотно, что рука торчала, как палка.

Но глаза были ясные. При виде нас Нойс чуть приподнял голову. Мантикора у лежанки вскинулась, обнажила клыки и зарычала.

— Свои, Урвия, — хрипнул Нойс, и мантикора осела обратно.

Узнала.

Варг восседал на табурете, который жалобно скрипел под его весом. В правой руке толстяк сжимал кусок копчёной грудинки, с которого на колено капал жир. Левой подносил к свету склянку с мутным зельем, щурился и встряхивал, разглядывая осадок.

Он жевал и бормотал одновременно, а при звуке наших шагов повернулся всем корпусом.

Маленькие глаза вцепились в меня. Скользнули по лицу, нырнули к шрамам на руках, задержались на осанке, спустились к поясу, проверили ножны и вернулись к глазам. Я почувствовал будто меня ощупали, взвесили и подсчитали стоимость за три секунды.

Потом зрачки перепрыгнули на Барута. Пробежали по одежде, зацепились за кольца на пальцах, скатились по поясу, оценили ткань, нашли потёртости на локтях.

И добрались до Фукиса.

Маленький зверёк сидел на плече Барута, прижав ушки, и Варг уставился на него с таким выражением, с каким голодный пёс смотрит на кусок мяса за стеклом.

На фукисе взгляд остановился.

— О-о-о, — протянул Варг, и кусок грудинки замер на полпути ко рту. — Это кто у нас такой красивый?

Фукис пискнул и прижал уши. Зверёк не любил чужого внимания.

— Барут, — представился торговец, протягивая руку. — Друг Стёпы.

— Думаешь, что я про тебя? Ладно-ладно, шучу. Я — Варг. А это, стало быть, тот самый северянин, который завалил с Нойсом тех самых виверн?

— Макс, — сказал я.

— Макс. Короткое имя. Люблю короткие имена — длинные запоминать дорого, мозг не резиновый. — Варг откусил грудинку и заговорил с набитым ртом, не снижая темпа. — Стёпа про тебя рассказывал. Мало рассказывал, кстати, —

парень умеет молчать, это я оценил. Сказал только: «Придёт Барут, мой друг.» Но я не дурак, торговец не завалит виверн, а значит есть командир. Так что да, сказал даже когда не говорил. Командир и торговец, да? Интересная комбинация. Знавал я одного командира, Хорст, хороший мужик, крепкий, только торговать не умел — продал партию шкур василиска за треть цены, потому что покупатель ему улыбнулся. А ты, я смотрю, не из тех, кому улыбаются, а?

Варг говорил, жевал и одновременно наблюдал. Маленькие глаза перебегали с моего лица на руки, на шрамы — он чувствовал что-то, потому что лоб его чуть наморщился. Это я сумел считать.

— Сколько у тебя зверей, Зверолов? — спросил Варг.

— Достаточно, — ответил я.

— Достаточно! — толстяк хлопнул себя по колену. — Превосходный ответ! «Достаточно» — значит «больше, чем ты думаешь, и я не собираюсь уточнять». Мне нравится. Знаешь, обычно люди, когда им задаёшь вопрос, начинают перечислять, хвастаться, сыпать достижениями. А ты — «достаточно». Это ответ человека, который либо прячет козыри, либо не считает нужным их показывать. И то, и другое — признак ума. Или паранойи. Впрочем, на Южных островах это одно и то же.

Я молчал. Варг ждал реакции — шутки, возражения, хоть какой-то зацепки, за которую можно потянуть. Не дождался.

— Хм, — сказал толстяк и впервые посмотрел на меня серьёзно. — Ты непростой, Макс. Непростых я чую на расстоянии. Таким людям я обычно предлагаю сотрудничество — долгосрочное, взаимовыгодное, с процентами и перспективами. Заинтересован?

— Нет.

— Нет! — Варг всплеснул руками, и кусок грудинки чуть не улетел в стену. — Вот так — нет? Без паузы, без «дай подумать», без «а какие условия»? Просто — нет?

— Просто нет.

Варг уставился на меня, потом громко расхохотался.

— Зверолов, ты мне нравишься! Мне отказывают редко, и каждый раз это праздник. Потому что человек, который отказывает Варгу без раздумий — это человек, который точно знает, чего хочет. А с такими можно работать. Не сегодня — потом. Потом ты вернёшься, и мы поговорим. Все возвращаются.

— Может быть, — сказал я, и этим разговор закончился.

Варг мгновенно переключился на Барута — и переключился так резко, что я понял: толстяк не потерял интерес ко мне. Просто отложил. Спрятал в ту часть мозга, где хранились неразгаданные загадки и будущие сделки.

— Так. Барут. — Варг развернулся к торговцу. — Друг Стёпы. Стёпа — парень неплохой, но бедный, как храмовая крыса. А ты, я вижу, не бедный. Кольца на пальцах без символики — значит, не клановый, человек с континента. Одежда дорогая, но поношенная — значит, был богатый, потом стало хуже. Немудрено, с таким-то командиром! Руки мягкие, без мозолей от оружия — значит, не боец. Но убить можешь, это точно, в этом я не сомневаюсь. И зверёк на плече…

Варг наклонился ближе, разглядывая Фукиса. Маленькие глаза сузились.