Эфирный эликсир
Шрифт:
— Пятый вагон останавливается прямо напротив таксистов. — Я кивну головой. — Завтра выйду из него первым и сразу же рвану к этому Никите, чтобы его никто не перехватил.
— Он же тебя узнает. — Усмехнулся «Широкий».
— Обижаешь, дорогой, ха-ха. — Я похлопал по своей школьной сумке, висевшей через плечо. — Я в театральном кружке за отдельную плату взял для КВНа три парика, одну бороду и накладные усы. Больше там ничего не было, кроме нескольких шутовских картонных носов. Так что завтра я надену отцовское пальто, чёрные очки, шляпу и усы с бородой. Не узнает. Больше тут делать нечего, валим
Я посмотрел на таксиста, который повёл в свои красные «Жигули» семью: маму, папу и двоих весёлых ребятишек. «Хрен знает», — повторил я про себя, имея в виду вероятность причастности к убийствам этого горластого пошляка.
К сожалению или к счастью в той своей школьной юности я ни разу не был в ресторане «Урал». В принципе потеряно было немного. Маленькая низенькая сцена, где лабали музыканты, плавно переходила в тацпол, где отплясывали подвыпившие посетители питейного заведения. С одного боку, напротив входа в ресторан, размещались ниши для вип-гостей, над которыми был надстроен второй этаж, где сидели супер вип-клиенты. А восемь столиков попроще стояли по середине зала. Кстати, за одним из них присели и мы, Дина Гордеева, её мама и я в отцовском деловом костюме, чем контрастировал на фоне остальных мужчин, так как большинство припёрлось в ресторан в джинсах варёнках и джинсовых рубашках. Контингент гуляющих был исключительно приблатнённо-криминальный, поэтому ресторанные лабухи тренькали весёлые куплеты Аркаши Северного, иначе души распальцованной публики не раскрывались до должной широты.
Если женщина изменит,
Я грустить недолго буду,
Закурю я сигарету
И о ней я позабуду.
Сигарета, сигарета,
Никогда не изменяешь,
Я люблю тебя за это,
Да и ты об этом знаешь…
«Опа, опа, Америка, Европа, что за безобразия, Африка, Евразия», — пропел я про себя, искоса поглядывая на танцующие парочки.
— Валера, а деньги у тебя с собой есть? — Заволновалась Инна Владимировна, надевшая сегодня элегантное красное вечернее платье, Дина же была одета более сдержанно, платье тоже было вечернее в пол, но не броского темно-синего оттенка.
— У меня с собой месячная зарплата простого советского инженера. — Я похлопал себя по внутреннему карману пиджака. — Гуляем, деньги не проблема.
«И скоро я их удвою, — подумал я, прикидывая с какой песни лучше пойти, чтобы рублики и тугрики потекли рекой. — Придётся зайти с козырей. — Тяжело вздохнул я. — Иначе меня здесь, мягко говоря, не поймут».
— Валерочка, — легонько толкнула меня в бок Дина, когда подошла официантка и во все густо накрашенные глазищи, с большим интересом, принялась меня разглядывать. — Что будешь заказывать?
— Салат с зеленью, хороший кусок мяса, кофе и сок.
— А вино? — Удивилась Инна Владимировна.
— Не любитель спиртного, — пробормотал я и подумал, что своё уже отбухал, чертей, конечно, не гонял, но отвращение к этому делу успел заработать устойчивое. — Апельсинового сока мне будет достаточно.
— Катенька, — обратилась мама Дины к официантке, которая так и таращилась на меня. — Принеси нам с дочкой по бокалу белого слухового вина. Ну, ты знаешь какого.
Вдруг музыканты
— Дина, Инна Владимировна, по такому торжественному случаю, хочу вам сделать музыкальный сюрприз, — успел сказать я, прежде чем рвануть к сцене, и рванул.
Естественно, моя идея местным ресторанным лабухам не понравилась. С фигали, они должны за просто так уступать электрогитару и микрофон?
— Три рубля мужики, — протянул я купюру, с которой из-за башен московского кремля выглядывал Большой Кремлёвский дворец, бывшая резиденция императоров Всероссийских.
— Ты играть-то хоть умеешь? — Усмехнулся лидер ресторанной самодеятельности.
— Так, знаю три аккорда и баррэ. — Усмехнулся и я. — Да я сбацаю полтора куплета. Как-никак с тёщей будущей знакомлюсь.
— С Инной что ли? — Хмыкнул старшОй, посмотрев в зал, и скомандовал. — Дай ему гитару «Лось». У тебя минута парень, а мы пока покурим.
«Курите, курите, ведь курение вреди вашему здоровью и помогает моему обогащению», — сказав про себя я подошёл к микрофону, провёл по струнам, чтобы убедиться, что гитара подключена и включена и поздоровался:
— Всем хорошего вечера. Специально для моей любимой девушки Дины и её мамы, Инны Владимировны, песня.
— Короче, Склифосовский, тут люди танцевать хотят, ха-ха! — Заржал подвыпивший распальцованный мужичок, который одной рукой тискал свою мясистую подруг за зад.
Я выдохнул, мысленно перекрестился и вжарил «Владимирский централ», резонно рассудив, что другое творчество здесь вряд ли оценят. Для местной публики: Моцарт, Сальери, бизе и салат оливье — это ерундистика примерно из одной оперы «Евгений Онегин». А вот Михаил Круг, урождённый Воробьёв, это однозначно в будущем для них будет величина.
Весна опять пришла
И лучики тепла
Доверчиво глядят в мое окно.
Опять защемит грудь
И в душу влезет грусть
По памяти пойдет со мной.
Пойдет, разворошит.
И вместе согрешит
С той девочкой, что так давно любил.
С той девочкой ушла,
С той девочкой пришла,
Забыть ее не хватит сил.
Перед припевом я удовлетворённо отметил, что в зале настала гробовая тишина и все посетители пожирают меня своими любопытными глазами, даже из кухни высунулся обслуживающий персонал: повара, официантки и толстый представительный охранник. А удачно Круг сочинил, то есть ещё сочинит, про девочку, которую любил, в тему.
Владимирский централ ветер северный.
Этапом из Твери зла немерено.
Лежит на сердце тяжкий груз.
Владимирский централ ветер северный.
Хотя я банковал жизнь разменяна.
Но не очко обычно губит, а к одиннадцати туз…
После «Владимирского централа» мне аплодировали так, как будто я рок-звезда и мировая знаменитость, случайно заглянувшая на огонёк. А мерзкий мужичок, подколовший меня перед дебютом, позабыв про мясистую подругу, первым полез обниматься. Кстати, и первые тугрики я получил от него, чтобы сбацать ещё что-нибудь этакое.