Эфирный эликсир
Шрифт:
— Их, наверное, маньячело надевал, когда труп тащил, чтобы руки не повредить, — сделал резонное предположение Рысцов. — Вряд ли он сюда на своей легковушке заезжал, встрял бы тут навечно. А тащить тело от дороги почти сто метров не меньше.
— Кстати, рукавицы много говорят о личности преступника, — сказал я, спрятав ценную находку в полиэтиленовый пакет. — Наш маньяк из тех автолюбителей, которые не гнушаются сами лечь под машину, поменять масло, подтянуть гайки.
— А какие ещё есть «водилы»? — Спросил «Широкий».
— Такие, которые только ездят. — Махнул я рукой. — Пошли, мужики, нам ещё нужно в
И тут же подумал: «Неужели интеллигентный лектор Дроздов отпадает? Он наверняка воспользовался бы перчатками, а не промасленными рукавицами, не такое у него воспитание, и это видно по лицу. А так же, скорее всего, отпадает богатенький «мажорчик», которому папа подарил красные «Жигули» на двадцатипятилетние. И остаётся парень, заработавший деньги на вахте, на северах. Собственно говоря, а почему нет? Без женского общества там одичал, а тут увидел наших красавиц, вот крыша и поехала. Как ещё одна рабочая версия — принимается».
К дому убитой Лизы Ильиной в посёлке имени Орджоникидзе подошли примерно около шести часов вечера. Перед тем как позвонить в калитку семьи Ильиных, я попросил ребят меня подождать, где-нибудь поблизости не отсвечивая перед окнами большого одноэтажного дома, сразу чувствовалась хорошая хозяйская рука главы семейства. Интересно, если бы узнал отец Лизы, что через двадцать лет тут всё разбомбят и сравняют с землей, стал бы вкладываться в дорогостоящий ремонт? Я надавил на кнопку звонка и нащупал в кармане своё газетное удостоверение. «Буду налегать на то, что собираюсь написать большую статью про убийства девчонок в нашем городе», — заранее решил я. Через секунду на крыльцо выскочил здоровенный лохматый пёс и гулко заблажил редкими, но мощными собачьими ругательствами:
— Ау! Ау! Ау!
— Кто? Чё надо? — Послышался грубый мужской голос из деревянного пристроя.
— Моя фамилия Молчанов, — представился я. — Я собираю материал для большой статьи по поводу убийств в нашем городе.
Разговор с семьёй Лизы Ильиной, мягко говоря, не получался. Глава семьи недоверчиво бросал на меня укоризненные взгляды, как будто это я был виноват в гибели его дочери, а так же дышал какой-то убийственной смесью хрена, чеснока и самогона. Только мать Лизы давала односложные ответы: да или нет, из которых выходило, что двадцать четвёртого декабря они с дочкой вернулись из ателье, располагавшегося около автостанции, на легковой машине красного цвета.
— Не буду больше вас мучить вопросами, — горько усмехнулся я. — Жаль, что не запомнили, как выглядел водитель.
— Я же говорю, мы на заднем сиденье сидели, а он впереди, — второй раз сказала мать Лизы. — Лет тридцать, наверное. Не старый ещё человек, не пенсионер.
— Спасибо за разговор, — я встал, сделал пару шагов в направлении двери и вдруг спросил. — А Лиза часто ездила в городскую библиотеку, которая находится в ДК?
— Часто, — пробурчал отец. — Она в Москву собиралась поступать. Литературу разную там читала. Без глупостей.
— Да почти каждые выходные днём ездила, — шмыгнула носом мама девушки и в уголках её глаз появились маленькие прозрачные слезинки.
По дороге в город, когда мы шлёпали по раскисшей от дождя тропе через поле и небольшой лес, Рысцов и Широков буквально
— Пока сам понять ничего не могу. — Тяжело вздохнул я. — Версия первая, убийца — это лектор Дроздов, который свои проповеди читает в городской библиотеке в ДК. В её пользу говорят посещения читального зала убитой Лизой Ильиной из 17-ой школы и Настей Плотниковой из 2-ой школы. Дроздов вполне мог там с девушками начать вести умные разговоры о Рерихе, о волшебной Шамбале, о загадочных Гималаях, чтоб голову запудрить. Неплохо бы раздобыть фото ещё одой жертвы маньяка Екатерины Кузнецовой и показать её библиотекарше.
— Это, которая из общаги? — Почесал затылок Толя Широков. — Сделаю. То есть надыбаю.
— А вторая версия? — Напомнил мне Андрюха Рысцов.
— Вторая, — пробормотал я. — Убийца — это водитель красных «Жигулей». Мужик лет тридцати, который пошабашил на северах или на Шпицбергене, я слышал туда много наших шахтёров ездит. А теперь он таксует около автовокзала и близлежащей «жэдэ» станции. Встречает приезжих из других городов. Именно там он посадил в машину Лизу Ильину с мамой. И там он мог познакомиться с Екатериной Кузнецовой, которая ездила к родителям в Луньевку. Рукавицы, которые мы сегодня нашли, говорят в пользу этого товарища. У Дроздова ручки беленькие, холёные, он такие промасленные варежки ни за что не наденет.
— Ясно, что ни х… не ясно, — коротко выразился «Широкий», когда мы уже подходили к гаражному кооперативу. — Чё дальше-то делать будем?
— Ты, Толя, раздобудь фотографию Кузнецовой, которая жила в общаге, — ответил я. — А ты, Андрюха, аккуратно поброди между железнодорожной станцией и автовокзалом, присмотри красные «Жигули». Может они там не одни. Я же на этой неделе займусь добыванием денег. И ещё нам нужен в наём мотоцикл, а лучше два. Поспрашивайте, подумайте, у кого что есть.
— Если назавтра отбой, давайте двинем в кино! — Обрадовался Рысцов. — Я Ольгу Балуеву приглашу.
— Завтра у нас среда, поэтому я после уроков бегу в редакцию, а потом идём в качалку, железо тягать. — Осадил я друга. — Успеешь ещё с Балуевой по киношкам нагуляться.
— Да Рысец, железо тягать, это тебе не с девочками гулять, ха-ха, — заржал хулиган «Широкий». — Я тоже с вами завтра в качалку, разомнусь, б…ь, немного.
Миновав гаражный кооператив и выйдя на окраину города, мы попрощались. Рысцов побежал домой, Широков побрёл по каким-то своим делам, я же заглянул на квартиру к родителям, сказал, что всё у меня великолепно, и поспешил на съёмную квартиру, статьи дальше строчить. К моему удивлению, на подходе к дому, где я теперь вечерами и ночами скрипел шариковой ручкой, меня ждала неожиданная встреча. На скамеечке перед подъездом сидела Наташа Исакова.
— Привет, ты чего здесь мёрзнешь? В квартире же Дина, мы сейчас уроки учить будем за ваш девятый класс.
— Мы поругались, — шмыгнув носом, заявила Наташа. — Ответь, почему ты выбрал её? Она ведь глупая!
— Ты имеешь в виду, что не такая начитанная, как ты? Эрудиция — это ещё не признак ума. И потом, признаюсь честно, я не большой знаток того, почему у мужчин с одними девушками возникает взаимное притяжение, а с другими нет.
— Меня никто не любит! — Заревела белугой Исакова.