Эффективный Черчилль

Медведев Дмитрий Львович

Расшифрованные послания направлялись начальнику разведывательной службы полковнику Стюарту Мензису, а затем — лично премьер-министру [751] . Черчилль взял за правило знакомиться с сообщениями «Ультра» практически ежедневно, начиная с них рабочий день.

Он прозвал шифровальщиков из Блетчли-парка «гусынями, несущими золотые яйца, но никому не сообщающими об этом громким гоготаньем», и нередко властным тоном мог потребовать у своих подчиненных: «Где мои яйца?», — чем приводил в замешательство непосвященных [752] . «Золотые яйца» преподносились в специальном закрытом ящике, обтянутом красной кожей, который всегда следовал за британским премьером во время его многочисленных поездок по стране и миру. На ящике была бирка с надписью: «Ящик может быть открыт только премьер-министром», — для чего в жилетке нашего героя лежал специальный ключ.

751

Первоначально информация от Мензиса к Черчиллю должна была передаваться через Десмонда Мортона, привлечение которого стало возможно благодаря

пожеланию самого премьера. В одном из своих посланий генералу Исмею он указывал: «Я не хочу, чтобы сообщения [„Ультра“] систематизировались и отсеивались различными специалистами разведки. Майор Мортон будет проверять их специально для меня и передавать мне те сообщения, которые представляют особую важность»(Записка от 5 августа 1940 года. / Churchill papers, 20/13. / Gilbert M. Winston S. Churchill. Vol. VI. P. 688). Впоследствии Черчилль стал общаться с Мензисом напрямую, и фигура Мортона со временем стала отходить в тень. Свою роль сыграла и отчужденность, возникшая между старыми друзьями. Хотя Мортон и сохранил свой пост до конца войны, а после ее завершения еще неоднократно встречался с Черчиллем, два джентльмена понимали — 1930-е годы и уединенные беседы в Чартвелле остались в прошлом и теперь их связывает все меньше и меньше нитей. В 1960 году Десмонд признается: «Я не слишком расстроюсь, если больше никогда не увижу Уинстона. И уж точно, я не хочу присутствовать на его похоронах»(Thompson R. W. Churchill and Morton. P. 81.).

752

Gilbert M. Winston S. Churchill.Vol. VI. P. 612. / Reynolds D. Op. cit. P. 163.

«Черчилль был на голову выше своих политических современников — как в понимании той огромной важности, которой обладает разведка, так и в получении от нее максимальной пользы, — отмечает бывший дипломат, а ныне историк спецслужб Дэвид Стэффорд. — Секретная служба, со всей ее романтикой и драматизмом, уловками и хитростями, заговорами и разоблачениями, безусловно, возвращала его в школьные годы. Но гораздо более значимые плоды это принесло Черчиллю как политику, государственному деятелю и военному лидеру. Разведка была именно той силой, которая позволяла достигать ему своих целей в общении с коллегами, военными советниками и союзниками, а также иметь тактические и стратегические преимущества над противником» [753] .

753

Stafford D. Op. cit. P. 397.

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА: «Черчилль был на голову выше своих политических современников — как в понимании той огромной важности, которой обладает разведка, так и в получении от нее максимальной пользы».

Дэвид Стэффорд

Обращение к экспертам

Наконец, последний источник информации, к которому обращался Черчилль при принятии управленческих решений, заключался в привлечении специалистов и выяснении их мнения по тому или иному вопросу. Например, когда летом 1940 года появились сведения об использовании люфтваффе специальных радиолучей для наводки своих самолетов на цели, Черчилль для выработки контрмер поручил ученым подробно исследовать этот вопрос. Мнения специалистов разделились. Вплоть до того, что некоторые из них, например сэр Генри Тизард, председатель авиационного исследовательского комитета, вообще подвергли существование таких лучей большому сомнению.

Решив самостоятельно разобраться в этой проблеме, Черчилль собрал расширенное совещание, на которое помимо министров и глав соответствующих ведомств пригласил талантливого ученого, доктора Р. В. Джонса. В свои двадцать восемь лет Джонс был заместителем начальника научно-исследовательского отдела разведывательного управления Министерства военно-воздушных сил. Еще за месяц до совещания он направил советнику британского премьера по науке профессору Линдеману секретную записку, в которой указал на «вероятность» того, что немцы «разрабатывают систему пересекающихся лучей, позволяющих им точно определять объекты бомбардировок» [754] .

754

Отчет научно-исследовательского отдела разведывательного управления Министерства военно-воздушных сил № 5 «Признаки нового немецкого оружия, которое может быть использовано против Англии» от 23 мая 1940 года, под грифом «секретно». / Air Ministry papers, 20/1623. / Gilbert M. Winston S. Churchill. Vol. VI. P. 582.

Черчилль захотел лично побеседовать с молодым ученым.

Джонс немного опоздал. Когда он приехал на Даунинг-стрит, совещание уже было в самом разгаре. Свое мнение высказывали разные лица, но к какой-то определенной точке зрения прийти так и не могли. Кто-то из присутствующих даже заметил, что, возможно, собравшиеся недостаточно хорошо разобрались в данном вопросе. Услышав это, Черчилль обратился к Джонсу с просьбой прояснить некоторые детали.

— Сэр, мне кажется, будет лучше, если я начну с самого начала, — сказал молодой человек.

Черчилль был ошеломлен такой постановкой вопроса. Он бросил характерный бульдожий взгляд на Джонса и через секунду-другую вымолвил:

— Хорошо, начинайте [755] .

Джонс говорил больше двадцати минут. Спустя девять лет Черчилль будет следующим образом вспоминать об этом совещании и выступлении молодого ученого:

«Джонс сообщил нам, что уже в течение ряда месяцев с континента из самых различных источников поступают сведения, что немцы разработали какой-то новый метод ночных бомбардировок, на который они возлагают большие надежды. Этот метод как будто связан с кодовым словом „Knickebein“, о котором уже неоднократно доносила наша разведка, не будучи, однако, в состоянии объяснить его. Сначала предполагали, что у противника

имеются агенты для установки в наших городах радиомаяков, по сигналам которых бомбардировщики противника смогли бы придерживаться своего курса, но эта мысль оказалась ошибочной. За несколько недель до этого мы сфотографировали две-три странные на вид приземистые башни, расположенные в различных местах на побережье. По своей форме они не имели ничего общего ни с одной известной конструкцией радиопеленгатора или радара. Кроме того, места, где они были расположены, не подтверждали этой гипотезы. Недавно был сбит немецкий бомбардировщик, и на нем была найдена аппаратура, оказавшаяся более сложной, чем это было необходимо для ночных посадок по обычному лучу Лоренца, что казалось единственно возможным применением этой аппаратуры. На основе этого и разных других соображений, которые Джонс изложил в виде сжатых доказательств, возникло предположение, что немцы, по-видимому, намереваются летать и бомбить с помощью какой-то системы лучей. За несколько дней до этого один сбитый немецкий летчик, подвергнутый перекрестному допросу, признался, что он слышал, будто готовится нечто в этом роде» [756] .

755

Jones R. V. Most Secret War. P. 101.

756

Черчилль У. Вторая мировая война. Т. 2. С. 188–189.

Внимательно выслушав рассказ Джонса, Черчилль спросил:

— Но что нам теперь делать?

— Вначале необходимо окончательно убедиться в существовании этих лучей, для чего нашим самолетам следует самим произвести по ним вылеты. После этого мы сможем разработать контрмеры. Например, пустить ложные лучи, вынуждая немцев сбрасывать бомбы мимо стратегически важных целей. Также мы можем создавать радиопомехи.

— Наконец, если немецкие летчики действительно будут летать вдоль лучей, — неожиданно подхватил Черчилль, — это создаст хорошие условия для использования аэробомб — проект, который был направлен в Министерство военно-воздушных сил еще несколько лет назад. — В этот момент премьер не смог сдержать эмоций. Ударив по столу, он возмутился: — А все, что я получаю от Министерства ВВС, — лишь бумаги, бумаги, бумаги…

Джонс писал позже, что Черчилль метал строгие взгляды в сторону представителей авиационного ведомства, которые и без того «смотрелись очень жалко» [757] .

Премьера возмутило, что еще несколько лет назад, во время его пребывания в оппозиции, он выступил с предложением по использованию аэробомб, но встретил серьезное сопротивление со стороны представителей Министерства военно-воздушных сил. После своего возвращения в Адмиралтейство в сентябре 1939 года Черчилль вновь пытался запустить этот проект и даже дал ему кодовое имя «Яйценоска» [758] , однако и в этот раз ему не удалось добиться успеха.

757

Jones R. V. Op. cit. P. 102.

758

Личная записка первого лорда Адмиралтейства № 262 от 24 марта 1940 года. / Churchill papers, 19/6. / Gilbert M. Winston S. Churchill. Vol. VI. P. 582.

В заключение совещания Черчилль поручил доктору Джонсу продолжить свои исследования.

Вспоминая впоследствии о том впечатлении, которое произвел на него британский премьер, Джонс скажет:

«В Черчилле ощущались сила, твердость, живость ума, чувство юмора, готовность слушать и задавать наводящие вопросы. А после того как разобрался в ситуации — решимость действовать» [759] .

ВОСПОМИНАНИЯ СОВРЕМЕННИКОВ: «В Черчилле ощущались сила, твердость, живость ума, чувство юмора, готовность слушать и задавать наводящие вопросы. А после того как разобрался в ситуации — решимость действовать».

Р. В. Джонс

759

Jones R. V. Op. cit. P. 107.

Другим характерным эпизодом обращения Черчилля к экспертам можно считать ситуацию с использованием ядовитого газа [760] . В день высадки союзных войск в Нормандии, 6 июля 1944 года, британский премьер составил записку с просьбой к специалистам проанализировать возможность использования ядовитого газа. При этом он подчеркнул, что прибегнуть к данному виду оружия целесообразно только в двух случаях: «а) если вопрос будет стоять: либо жизнь, либо смерть; б) если нам удастся сократить длительность военных действий на год».

760

Сегодня у многих людей, интересующихся историей и личностью британского политика, сложилось неправильное мнение о якобы благожелательном отношении Черчилля к использованию ядовитого газа. Причиной тому стала фраза из меморандума, составленного Черчиллем в бытность военным министром в мае 1919 года: «Я решительно поддерживаю использование ядовитого газа против нецивилизованных племен». Эта фраза действительно была написана им, но цитируют ее, как правило, вне контекста. Полный текст этого фрагмента выглядит следующим образом:

«Это самая настоящая показушность — калечить людей осколками снарядов и колебаться вызвать у них слезотечение посредством слезоточивого газа. Я решительно поддерживаю использование ядовитого газа против нецивилизованных племен. Моральный эффект будет хорошим, в то время как количество смертей сведено к минимуму. Совершенно не обязательно использовать только смертельные виды газа: вполне можно ограничиться газом, который причиняет массу неудобств и сеет панику, не оказывая серьезного воздействия на тех, кого он поразил»(Меморандум от 12 мая 1919 года. / Churchill papers, 16/16. / Documents. Vol. 8. P. 649.).