Эффект зеркала
Шрифт:
– Олег Васильевич, собираем на день рождения Ланышева…
Прежде, чем Савчук успел договорить, рядом с ним материализовался Климов. Тот работал с Олегом шесть лет и знал, с чем можно заглядывать к майору в кабинет, а с чем не стоит, а потому дернул Савчука назад в коридор.
– Сань, ты что, дурак? – донесся до майора яростный шепот. – К Горынычу – за деньгами?!
– Да что такого-то?! – возмутился Савчук, упрямо прорываясь в кабинет майора. – Все собираем…
И это стало его роковой ошибкой. Климов
– Что такого? – тихо переспросил Олег у Савчука. – По-твоему, это нормальная практика? Я работаю изо дня в день, плачу налоги и идиотские пенсионные отчисления, которые рано или поздно сгорят. Почему я должен давать деньги, чтобы вы купили Ланышеву какую-то дрянь, которую он все равно выкинет? Или дорогой коньяк? Его выпьют всем управлением за пять минут. Один нюанс: я не пью. Так зачем мне оплачивать общую попойку, если я знаю девятьсот девяносто девять способов потратить эти деньги с пользой?!
С каждым словом он прибавлял громкость, и это крещендо к финалу развернулось в такую атаку басами, что у самого же Олега мигрень стрельнула новым приступом.
– Да я просто…
– Допроси медперсонал! – Горовой хотел рявкнуть последний приказ, но вместо этого то ли прохрипел, то ли простонал, держась за пульсирующие виски.
– Какой персонал?
Похоже, жизнь Савчука не учила ровным счетом ничему. Мичман. Из него бы вышел только мичман на тихоокеанском флоте. Мичман со шваброй.
– В сто шестьдесят шестой поликлинике, – устало произнес Горовой, уворачиваясь от слепящего света ламп. – Соберись, Савчук. Бабушки, кирпичи, поликлиника.
– Так по горячим уже опрашивали…
– На какой букве в словах «допроси медперсонал» мне подпрыгнуть?! – Олег стремительно терял терпение. – Мне нужно, чтобы ты взял портреты жертв. Номера их полисов. Пусть они посмотрят, куда ходили все трое. Особое внимание удели мужчинам. Расспроси коллег про Алиева.
– Физиотерапевта?
– Да, Савчук. Физиотерапевта, – Олег вздохнул. – Где жарче всего в поликлиниках?
– В гардеробе?
Один. Два. Три. Ме-е-едленный выдох.
Дверь в кабинет снова распахнулась, и к майору, отодвинув Савчука, пролез Климов. Сорок лет жизни себе в удовольствие превратили его тело в пугалку с плакатов Здравпросвета. Брюшко, сделавшее бы честь роженице, уныло покачивалось над ремнем вытертых штанов, посеревшее лицо предупреждало о вреде курения. Лысина образовалась не надо лбом, как у солидных мужчин, а ровно по центру макушки, будто он не сегодня-завтра намеревался посвятить себя служению Богу в каком-нибудь тихом аббатстве. Зато остатки волос, включая богатую челку, капитан Жора Климов носил с достоинством.
– Взял на охране, – просипел он и издалека потянулся, чтобы бросить на стол Олега серебристую пластину таблеток. Так обычно дают лакомство
Горовой взял лекарство, поднес поближе к глазам: от мигрени крошечные буковки сливались друг с другом и нагло подмигивали.
– Хорошая штука, Федоскину импланты зубные ставят, – пояснил Климов. – Он только на этих таблетках и держится.
Олег высыпал в ладонь две штуки и закинул в рот. Только с Климовым тут и можно иметь дело…
– Пойдешь с ним в поликлинику, – хрипло произнес майор: сухими таблетки не прошли, и он встал, чтобы плеснуть воды из кулера.
– В сто шестьдесят шестую?
– Ты понял, Савчук? – Олег стряхнул стаканчик и поставил на стол, не выбрасывать же. – Так, ну и где у нас в больнице самое жаркое место?
– В очереди, – пожал плечами Климов и стрельнул в Савчука взглядом превосходства.
Ну, ясно, этот, наверное, чем дальше, тем чаще пасется в поликлинике.
– Так сейчас электронная запись… – возразил Савчук.
– Есть поликлиника, есть очереди, – разжевал Олег. – Классика. Так что выясните, где еще бывает толкучка. На анализ крови, это даже я тебе скажу. На процедуры какие-нибудь. На уколы… Посмотрите, не работает ли там мужчина. И попробуйте узнать, не было ли скандалов в последнее время. Многие ходят туда, как на работу, особенно, пенсионеры.
– А что с Алиевым? – Климов расстегнул тугую верхнюю пуговицу и с облегчением повертел головой. – Из Минздрава подтвердили, что на него поступали жалобы. И не только от Михеевой. Собственно, я это и шел вам сказать…
– Хорошо бы мне его на допрос, – кресло жалобно скрипнуло, когда Олег снова опустился в него. – Но все-таки поищите другие зацепки. А! И поговорите с народом в регистратуре… Или… Хотя нет, знаете что? Просто поговорите с отделом кадров. Не было ли текучки среди медсестер. Что изменилось в последнее время. Официальные запросы я им скинул по электронке. Но оригиналы захватите, – он протянул Климову файлик. – И если попадутся пенсионерки, – а они попадутся, там их шабаш, – спросите про целительницу Амалию.
– Кого? – нахмурился Климов.
– Просто спросите, ясно?
Олег уже не знал, стоит ли тянуть эту версию дальше. С Алиевым все было гораздо проще: хотя бы мотив. Горячая кровь, старые доносчицы… Готовая формула маньяка. Признаться, было бы странно, если бы Алиев ограничился кирпичом. Слабовато для человека, которого довели до ручки. Тесак, кинжал… Топор, в конце концов. Раскольников он или нет? Тем более, врач. Как минимум, не слабонервный. А может, и вовсе замаскировал садистские наклонности медицинским дипломом. Был у Олега один такой случай… На месте преступления, помнится, блевали даже опера. А тут – кирпич… Нет, версия получалась ровной, но что-то в ней разочаровывало.