Эффект Сюзан
Шрифт:
— Мне его дала Дортея. Незаметно от тех, кто нас увозил. И зарядку. Я позвонила в банк. Наши карты заблокировали неделю назад.
Они теряют дар речи. Любой человек потеряет дар речи, если что-то случится с его банковскими картами. В современном мире существует непосредственная биологическая обратная связь между картами людей и их основными жизненными процессами.
— Кто их заблокировал? — спрашивает Харальд.
— В банке сказали, что мы сами и заблокировали. Каждый из нас. Со своими паролями и кодами доступа.
Я
— Вот вам и финансовая безопасность. Эти листки всегда были при мне. И все же кто-то добрался до них. Или они как-то обошлись без них. Но это еще не все. Три дня назад наши счета были заморожены, а затем закрыты.
Все, что я говорю, уже за рамками их понимания. Слишком велико их доверие к официальной Дании.
— У нас в стране нельзя прожить без банковского счета. Если у вас нет счета, вы вроде и не существуете. Я позвонила в агентство недвижимости на Йегерсборг Алле. И спросила, не выставлены ли у них на продажу дома на Ивихисвай. Оказалось, у них есть один дом на продажу. Наш. Мы сами выставили его. Неделю назад.
— Что происходит, Сюзан?
Я поворачиваюсь к Лабану.
— Кто-то пытается вычеркнуть нас из либретто, — отвечаю я.
Позднее тем же вечером я иду на ферму. Я никогда не бывала там после наступления темноты, я даже не знаю, где именно живет Оскар.
Я обхожу все флигели, в одном маленьком окне горит свет. Я подкрадываюсь к нему и заглядываю внутрь. В комнате, аскетично обставленной, размером с тюремную камеру, на кровати сидит Оскар, углубившись в чтение Библии. На нем боксерские шорты и майка. На столике рядом с кроватью лежит распятие. В проеме двери мне видно коридор, в конце которого кухонька площадью несколько квадратных метров и ванная комната.
Я иду обратно к воротам, мимо лаборатории и подсобного помещения. Проходит секунд тридцать, и я подхожу к входной двери — но тут меня хватают сзади.
Это какой-то особый захват, я не могу пошевелиться, даже ноги заблокированы, затем я слышу вздох, и меня отпускают. Оскар отступает назад, но тут так темно, что мы не видим лиц друг друга. Он опознал меня на ощупь и по запаху — как животное. В руке у него нож. Нож мгновенно исчезает — словно его и не было, но я успеваю заметить, что это не окулировочный нож. Лезвие обоюдоострое, длиной сантиметров двадцать пять, явно не предполагает использования в мирных целях.
Мы идем в его комнату, он садится на кровать, я сажусь на единственный стул.
— Наши счета закрыли, карты заблокировали, кто-то выставил наш дом на продажу. Кто-то рассчитывает, что мы не вернемся. Мне нужна оставшаяся часть истории.
Он явно ошарашен.
— Дело в том, что есть один остров.
Я начинаю подумывать, а в своем ли он уме после инсульта.
— Дания купила землю, Сюзан. Где-то в тропиках. Все материалы отсюда должны быть перевезены туда. «SecuriCom» отвечает за транспортировку.
—
Он качает головой, он не знает.
— Все информация полностью засекречена, я с таким прежде никогда не сталкивался. В курсе дела всего несколько человек. Очень мало в сравнении с масштабом проекта.
— Значит, ты здесь, чтобы присматривать за нами? Поэтому тебя отправили в роли бездомного на поиски Тит?
Он кивает.
— Хайн старается использовать как можно меньше людей.
Я беру в руки распятие со столика.
— Ты сохранил свою детскую веру, Оскар?
Он хмуро смотрит на меня.
Я чувствую мужскую строгость комнаты, здесь болезненно чисто. Если чего и не хватает этому месту и этому мужчине, так это женского внимания.
Я встаю.
— Нет ничего такого, чего женщина не могла бы простить, Оскар. Даже убийство. Когда ты попадешь на этот остров, ты встретишь знойную красавицу. Главное — простить себя.
— Остров необитаем.
Для мужчины нет ничего более саморазрушительного, чем меланхолия.
— Это отговорка, Оскар, потому что ты боишься женщин. Познакомишься со стюардессой в самолете.
Я уже собираюсь закрыть за собой дверь, как слышу его слова.
— Это военно-транспортные самолеты «Atlas» с островов Кронхольм. Там нет стюардесс.
— Спокойной ночи, Оскар.
10
Я ворочаюсь в постели, пытаясь заснуть, но ничего не получается. Внезапно я слышу какой-то звук за стеной на улице. Даже не то чтобы слышу, я улавливаю едва заметное колебание в атмосфере. И тут дверь в мою комнату открывается. Ночь пасмурная и темная, но возле больших водных пространств всегда светлее. Я не вижу лица вошедшего человека, но тело принадлежит Оскару.
Я одеваюсь, мы идем в гостиную. Через минуту появляются Лабан и дети. Мы садимся за стол.
— Мне позвонили. Вас должны забрать послезавтра вечером. Через час после вашего отъезда прибудет новая команда. Шесть человек. Они пробудут здесь шесть часов. Чтобы все убрать за вами.
— Что тут делать всем им шесть часов? — спрашиваю я. — Тут у нас чистота и полный порядок.
— Нужно убрать все следы. И все отпечатки пальцев. Это большая работа. Провести уборку, чтобы даже судебно-медицинская экспертиза не смогла доказать, что вы здесь были.
Он отводит взгляд. И кладет на стол ключ. Когда он снова начинает говорить, он по-прежнему не смотрит мне в глаза.
— Это ключ от пикапа, он стоит в гараже. Если вы поедете прямо на восток, то упретесь в ворота. Они закрыты цепью с замком.
Он кладет второй ключ рядом с первым.
— Вы останавливаетесь за триста метров до ворот и ждете. Через час, в четверть второго, должно отключиться электричество. На десять минут. В это время и камеры, и датчики будут отключены. После этого у вас есть сорок восемь часов.