Эффект пустоты
Шрифт:
«Никогда не отличалась ловкостью при работе с ниткой и иголкой. Но, может быть…»
«Что?»
«У озера я заставила себя почувствовать себя лучше, когда ослабела после болезни. Может, и теперь смогу что-нибудь сделать».
Глаза у нее становятся странными — в их синеве начинают кружить черные вихри. Никогда раньше не видела вблизи, как это происходит, и с любопытством наблюдаю. И она в упор глядит на меня — но видит ли?
Ее
Шэй моргает, и глаза у нее возвращаются в норму.
Она смотрит в зеркало. «Ого». Поднимает слегка дрожащую руку и касается уха.
— Как, черт возьми, я это сделала? — спрашивает она, на этот раз вслух.
«Не знаю. Я и понятия не имела, что ты способна на такое».
Шэй направляется в прихожую, все так же держась за стену, словно боится упасть.
— Кай уехал, — говорит она со вздохом. — Ты знала?
«Да. Я следила за солдатами, а потом издалека смотрела на твой дом. Видела, как он уехал из поселка».
— И ты не отправилась с ним? Почему?
«Тебе я сейчас нужнее».
Шэй смаргивает слезы.
— Но он твой брат.
«А ты мой друг».
— Спасибо, Келли. За то, что помогла мне. За все, — говорит Шэй. Она знает: я вижу, что ее мысли искренни, но мне нужно нечто большее. Мне нужно, чтобы она произнесла это вслух.
«Я ведь тоже твой друг?»
— Конечно. Я перед тобой в долгу. Даже по уши в долгах.
«Ты больше не будешь меня игнорировать? Обещаешь?»
— Обещаю. Никогда не буду. Я думала, что схожу с ума, что выдумала тебя, что ты ненастоящая. Но теперь понимаю: это не я сошла с ума и не ты свихнулась, а весь этот проклятый мир съехал с катушек и окончательно рехнулся. Мир превратился в дурдом, а мы как те две пациентки, которые пытаются разобраться, что происходит.
«Ха! Мне это нравится. А как тебе такая мысль: весь мир сошел с ума, и только мы вдвоем сохранили здравый рассудок. И держимся вместе. Идет?»
— Идет. Договорились. — Она протягивает ладонь; я озадачена, потом пожимаю ее. Она трясет мою руку, и странная волна пробегает по мне.
Шэй мой друг. У меня есть друг. Друзья ведь существуют друг для друга, правильно?
Потом она зевает и почесывает ухо.
— Вроде как покалывает. — И снова зевает.
«Тебе надо поспать. Я постерегу».
— Ладно. Спасибо. — Она бредет в гостиную и устраивается на диване, не желая подниматься наверх в поисках спальни. «Может быть, жившие здесь люди лежат в своих постелях мертвые, — улавливаю ее беспокойную мысль. — Может,
«Я проверю, — успокаиваю я, быстро обследую дом и сообщаю ей: — В доме нет ни мертвых, ни живых. Засыпай; я разбужу, если что-нибудь случится».
Но как только Шэй засыпает, я вылетаю и несусь над дорогой, по которой уехал Кай.
Вот уже первый блокпост, а я так и не видела его; должно быть, он здесь уже проехал. Собираюсь продолжить путь и уже почти миную блокпост, как вдруг что-то привлекает мое внимание.
Что это стоит вон там, на обочине?
Это байк Кая.
18
ШЭЙ
«Кай лежит рядом, его рука гладит мои волосы. Он смотрит мне в глаза тем особенным взглядом, от которого становится тепло, тело трепещет, во рту пересыхает, горло сжимается, и я не могу удержаться, чтобы не поцеловать его».
А потом он исчезает. И мои руки холодеют.
Он в беде.
Начинаю искать его: дальше, еще дальше, но вокруг тихо и пусто.
Его здесь нет, и, что еще хуже, его нет нигде».
К горлу подступает крик, я молочу руками и ногами, падаю с дивана и ударяюсь о деревянный пол.
После кошмара сердце колотится — это всего лишь сон.
Сажусь. Сквозь незнакомые занавески в незнакомый дом пробивается свет. Прошлой ночью я обратила на окружающее совсем мало внимания, и сейчас мне кажется, будто я впервые вижу эту аккуратную комнату.
— Келли! — зову я вслух, а потом повторяю мысленно: «Келли!»
Ответа нет; значит, сейчас подходящее время все обдумать, пока она не слышит моих мыслей.
Если она действительно реальна — а после сегодняшней ночи, полагаю, я вынуждена это принять, — значит, с головой у меня все в порядке. Означает ли это, что все воспоминания о снах, в которых я видела маму перед ее смертью, тоже отражают действительность?
Тогда Келли — моя единокровная сестра, а мой отец — человек, которого Кай ненавидит больше всего на свете.
По крайней мере, Кай не является моим сводным братом — это было бы слишком.
У меня урчит в желудке. Как это возможно — испытывать голод после такого?
Бреду на кухню, открываю холодильник и сразу захлопываю. Там что-то протухло.
Но вот в буфете нахожу ореховое масло, а в морозильной камере — хлеб. Отправляю его в тостер. Когда появляется Келли — по прихожей проносится размытое пятно, — я намазываю четвертый бутерброд. Она излучает тревогу.
— Что случилось?
«Я проверила дорогу, по которой ехал Кай, и…»