Эффект пива

Жеглов Василий

— У тебя ничего не выйдет.

— Ты хочешь сказать, что я не справлюсь с сопляком?

— Ты не сможешь к нему прикоснуться. При любой попытке физического контакта с самим собой или с каким-либо другим живым объектом из прошлого, время выкинет тебя в эту реальность. Именно поэтому "эффект бабочки" — это полный бред. Ты также не сможешь оставить там какую-нибудь вещь или наоборот что-то забрать.

Только уговоры! Только слова!

— Да… Это сложнее, — пришлось согласиться мне. — Насколько я себя помню, я уже тогда был упрям и самонадеян.

Мишка

порывисто вскочил со стула и стал расхаживать по лаборатории. Было заметно, что он сильно волнуется, а это было очень плохо, так как могло закончиться очередным припадком. Чтобы как-то отвлечь его от тяжелых мыслей, я с апломбом заявил:

— Всё равно это невозможно!

Он сразу остановился и вперил в меня взгляд учёного, которого обвинили в том, что его теория несостоятельна.

— Почему?

— Да потому что, если я тогда не пойду встречать поезд, то вся моя жизнь пойдет совсем по другому пути. А это значит, что весь мир развалится к чертям собачьим! Цепная реакция как с той бабочкой!

— Дались тебе эти бабочки! — всплеснул Мишка руками. — Ничего с миром не сделается! Ни-че-го!! Понял? Я ещё не придумал название своей теории, но уверяю тебя, она верна!

— Да как же верна? — не сдавался я. — Если я стану ихтиологом, а не "вампиром", то кто вытащит из боя раненого Пашку Емельянова? Кто в 88-ом схлестнётся с пьяными отморозками, что пристали к тебе на автобусной остановке?

Кто?

— Другой, — коротко ответил Мишка.

— Какой другой? — опешил я.

— Любой другой, который максимально подходит под твои психофизиологические параметры.

— Двойник что ли?

— Ну, можно сказать и так, — кивнул Мишка. — Видишь ли, вся беда этих псевдонаучных теорий времени, основанных на "эффекте бабочки", в том, что они придавали слишком большое значение уникальности человеческой личности. На самом деле, ничего уникального в природе просто не существует! И ты не уникален, и я, и Гитлер, и Наполеон. Все заменяемы! Если не Попов изобретёт радио, то его изобретёт какой-нибудь Иванов. Если не ты вытащишь из боя раненого сослуживца, то это сделает другой. При изменении микрособытий общая хроно-реальность не изменяется, она тотчас подстраивается и заполняет пустые клетки на своей шахматной доске аналогичными фигурами или наиболее похожими.

— Но ведь что-то изменится?

Мишка вздохнул:

— В том случае, если опыт удастся, изменения будут только в одном — здесь, напротив меня, будет сидеть другой человек.

— Но меня-то ты будешь помнить?

— В теории да, а на практике…, - он покопался в кармане и достал вторую горошину. — Вот, — сказал он, — второй "Поворотник". Мы уйдём вместе. Тогда мне не придётся "оплакивать" своего давнего друга.

— Оплакивать? Не нравятся мне твои формулировочки, — обеспокоено сказал я. — Кстати, ты-то куда собрался?

Услышав мой вопрос, он судорожно вздрогнул. Его начала бить мелкая дрожь. Я рванулся к нему, но было уже поздно — припадок начался. Истошно воя, Мишка забился в моих руках:

— Если

бы я тогда… Особист сказал: " Ты должен…". А я не мог… Не мог я…

— Всё хорошо, Миша, успокойся, всё хорошо…

Я гладил его по голове и успокаивал, как маленького ребёнка. Я знал эту историю…

После института Мишка как будущее светило науки должен был попасть в закрытый Академгородок где-то в Сибири. Если бы он туда попал, то его бы миновали все эти постперестроечные катаклизмы — "Снежинск-6" был самым спокойным городом на территории России. Тогда, в 85-м, особист вызвал Мишку и провел с ним "беседу" на предмет сотрудничества, а Мишка гордо отказался. Как вы понимаете, в "Снежинск-6" он не попал, а об остальном я уже рассказывал…

Мишка ещё некоторое время повсхлипывал, а потом затих в позе эмбриона. Я поднял его на руки и отнес в "убежище". Проверил в шкафу наличие воды и пищи и тихонько прикрыл дверцу.

"Дёрнул же меня чёрт с этим вопросом!". Проклиная себя за глупость, я вернулся в лабораторию и принялся искать эти треклятые горошины, которые Мишка выронил в момент припадка. "Да где же они?", — со злостью подумал я.

— Одна под столом, а вторую ты только что раздавил, — раздался за спиной спокойный голос.

Это только киношные супермены в таких ситуациях мгновенно разворачиваются и бросаются в атаку. Я не супермен — я "вампир", и "вампир" опытный. Поэтому я разворачивался медленно и осторожно.

Он стоял у стены. Правильно стоял: ноги слегка согнуты, вес тела распределен равномерно. Из такой стойки с равноценным успехом можно и атаковать и защищаться. Впрочем, атаковать он явно не собирался, руки держал на виду, демонстрируя свою безоружность. И это тоже было правильно, если он не желал атаки с моей стороны.

— Прокачал? — всё так же спокойно спросил он.

Я кивнул. Анализ противника — это всего лишь миг в общем времени схватки, но миг самый первый и самый главный. Передо мною стоял опытный и опасный боец, но в данный момент он был безобиден. Он не собирался нападать.

— У нас мало времени, майор. Тебе разложить всё по полочкам или сам сообразишь? Присмотрись, за двадцать лет я не так уж сильно изменился, тем более, если принять во внимание косметическую хирургию.

— Ты?

— Ага, — он кивнул усмехнувшись. — Будем знакомы! Первый этап беседы мы прошли без потерь. Присядем?

— Но…

— Давай ты немного помолчишь и послушаешь меня, так мы сэкономим уйму времени. Итак, — начал он, устраиваясь на стуле, — я это ты, а ты это я. Давай сразу смиримся с этим фактом и забудем. Далее: я здесь потому, что это наша узловая точка. Сиди! С Мишкой всё в порядке! Это касается только нас с тобой.

Если тебе интересно, то Мишка после припадка забудет и о вашей беседе и о своем изобретении. Так что "Поворотник" потом подбери, но ему не показывай. Через тридцать секунд тебе позвонит Смирнов. Он предложит встретиться, чтобы обсудить твоё трудоустройство в концерне. Ты не должен отказываться. Это твой и мой шанс.