Эффект Лазаря
Шрифт:
– Квитс!
Твисп перевел взгляд с сети на Бретта и увидел его неподдельный ужас. Твисп посмотрел вслед его взгляду. То, что он увидел на расстоянии метров четырехсот, заставило его оцепенеть. Криксы разразились воплями, которые подтвердили, что Твиспу придется поверить своим глазам.
– Стая рвачей!
Он едва не прошептал это, едва не дозволил сетям выскользнуть из его мозолистых ладоней.
– Помоги мне! – заорал Твисп. Он повернулся к яростно бьющимся сетям. Уголком одного глаза он видел, как парень схватился за канат, другим неотрывно следил за неуклонно приближающимися рвачами.
«Самое
– Что они сделают? – Голос Бретта вновь надломился.
Твисп знал, что малыш уже наслушался историй. Действительность была еще ужаснее. Голодные или нет, рвачи охотились. Их громадные когти и саблевидные клыки убивали из чистой жажды крови. Эти рвачи хотели добраться до куколки.
Слишком поздно Твисп вспомнил о лазерном ружье, которое держал завернутым в промасленную тряпку. Он яростно выхватил из нее оружие, но первый рвач уже врезался в сеть, и суденышко завертелось. Двое других напали с боков, смыкая фланги. Когда Твисп выхватил лазер, он почувствовал словно два тяжелых кулачных удара по сети. Когда когти и клыки рванули сеть, Твисп выпустил ее из рук. Остальная стая сомкнулась вокруг, отхватывая куски мяса и костей от кровавого месива, которое было недавно одним из морян. Один рвач куснул другого и, жаждущие убивать, рвачи развернулись к своему раненому собрату и разорвали его в клочья. Мех и зеленая желчь испятнали борт.
Не стоит тратить лазерный заряд на эту мешанину! Что за горькая мысль. Островитяне давно отказались от надежды изничтожить этих жутких тварей.
Твисп встряхнулся, вынул нож и отрезал сеть.
– Но почему?..
Не отвечая на протесты Бретта, Твисп потянулся к выключателю. Один рвач замер менее чем в метре от их борта. Он тонул медленно, колыхаясь туда-сюда, туда-сюда, словно перышко, падающее в безветренную погоду. Остальные покрутились вокруг суденышка, но отступили, ощутив удар глушителем по носу. Они растерзали оглушенного рвача, а затем умчались обратно в море.
Твисп снова завернул свой лазер и упрятал его под сиденье.
Потом он отключил поле глушителя и взглянул на обрывки, бывшие их сетью.
– Почему ты обрезал сеть? – Голос Бретта был высоким, требовательным. Таким, словно парень вот-вот расплачется.
«Шок», подумал Твисп. «И потеря улова».
– Они порвали сеть, чтобы сож… чтобы добраться до него, – объяснил Твисп. – Мы бы все равно потеряли улов.
– Мы могли спасти хотя бы часть его, – пробормотал Бретт. – Треть была уже здесь, – Бретт хлопнул по палубе, и его серые глаза угрожающе уставились в неприветливое синее небо.
Твисп вздохнул. Он понимал, что выброс адреналина вызывает напряжение, которое нужно как-то разрядить.
– Нельзя включить глушилку, кода сети вытащены наполовину, – объяснил он. – Сеть должна быть или вся в воде, или вся снаружи. Во всяком разе, на этой дурацкой дешевой посудине… – Его кулак грохнул по борту.
«Я так же потрясен, как и малыш», подумал Твисп. Он глубоко вздохнул, пробежался пальцами по густым завиткам черных волос, чтобы успокоиться, и включил сигнал передатчика, предупреждающий о нападении рвачей. Это поможет им сориентироваться и успокоит Вашон.
– Потом они бы набросились на нас, – добавил Твисп. Он ущипнул пальцами бортовую ткань. –
Бретт опустил глаза. Он поджал свои полные губы, потом чуть выпятил нижнюю. Потом отвел взгляд от Большого Солнца, восходящего на небосклон, чтобы присоединиться к своей сестринской звезде. Прямо под Большим Солнцем, как раз посреди горизонта, большой силуэт отбрасывал на воду оранжевые отблески.
– Дом, – тихо молвил Твисп. – Город.
Они находились в одном из близких к поверхности быстрых течений. Через час-другой они присоединятся к общей массе дрейфующего человечества.
– Круто мы влипли, – подытожил Бретт. – Мы разорены.
Твисп улыбнулся и откинулся назад, наслаждаясь солнцем.
– Верно, – признал он. – Зато живы.
Малыш хмыкнул, и Твисп закинул свои полутораметровые руки за голову. Локти торчали, словно два странных крыла, отбрасывая на воду причудливую тень. Квитс посмотрел озадаченно на свой локоть – как с ним иной раз случалось, стоило ему призадуматься об уникальности своей мутации. По большей части руки вечно путались у него под ногами – уж достать стопы кончиками пальцев он мог, не нагибаясь. Зато эти руки управлялись с сетями так ловко, будто были созданы для этого.
«А может, и были», подумалось ему. «Как знать?» Такие удобные в работе с сетями, во время сна они причиняли изрядные неудобства. Зато женщинам нравилась их сила и способность обнять целиком. Компенсация.
«Возможно, просто иллюзия безопасности», подумал он, и его ухмылка стала шире. Его жизнь была какой угодно, только не безопасной. Никто, уходящий в море, не может полагать себя в безопасности – а тот, кто может, или глуп, или мертв.
– А что Морской суд с нами сделает? – голос Бретта был тихим, еле слышным сквозь плеск волн и постоянное бормотание двух крикс.
Твисп продолжал наслаждаться дрейфом и солнечным теплом, согревающим лицо и руки. На миг он прикусил свои тонкие губы, затем ответил.
– Трудно сказать. Ты видел морянский маркер?
– Нет.
– А сейчас видишь?
Он прислушивался к тихому шороху волн и знал, что мальчик исследует горизонт. Твисп его и выбрал за его исключительные глаза. Глаза, да еще отношение к жизни.
– Ни следа, – сказал Бретт. – Должно быть, он был один.
– Непохоже, – возразил Твисп. – Моряне редко странствуют в одиночку. Конечно, случается и такое.
Твисп открыл глаза и увидел, что полуоткрытый рот Бретта выражает неприкрытый ужас. Глаза малыша округлились, словно немыслимые луны.
– А мы должны идти в суд?
– Да.
Бретт плюхнулся на палубу возле Твиспа, покачнув суденышко так сильно, что вода заплеснула через борт.
– А если мы не скажем никому? – спросил он. – Откуда они узнают?
Твисп отвернулся. Бретту предстояло многое узнать и о море, и о тех, кто в нем работает. Законов в море много, и по большей части неписаных. Для первого урока тяжеловато выходит – но чего можно ожидать от желторотого новичка? В Центре таких вещей не случалось. Жизнь там была… приятной. Для людей, населяющих внутренний круг Острова, сцилла и мури были обедом, а не живыми существами, чья жизнь оканчивалась последней яркой вспышкой в ладони рыболова.