Эффект энтропии
Шрифт:
– Я выздоровела, – упорствовала Аристидес, – и не могу оставаться здесь. По крайней мере, дайте мне сходить в мою каюту. Спок поднял бровь, вопросительно глядя на Чэпел:
– Со стороны медицины есть возражение против этой просьбы?
– Это не очень хорошая идея.
– Пожалуйста, – умоляюще прошептала Аристидес, – я прошу вас.
Чэпел тяжело вздохнула и потянулась к пластиковому в металлической оправе обручу на левой руке Дженифер, но та отдернула руку, словно обожгла ее. Это выглядело не столько смешно, сколько глупо. Хотя, может быть, она просто не любила, когда
– Ну, хорошо, Дженифер, – уступила ее просьбе Чэпел. – Только обещайте не снимать ваши сенсоры, чтобы мы могли знать о состоянии вашего здоровья и в любой момент прийти на помощь.
– Если мне потребуется помощь, сенсоры дадут знать.
«Это не обещание, – подумал Спок. – Это ни к чему не обязывающее утверждение».
– Да, они сработают, – подтвердила Чэпел. – Но я предполагаю, что в вашей каюте вам будет хорошо – вам прежде всего нужен отдых.
Дженифер Аристидес наклонила голову в знак благодарности, и Кристина Чэпел отступила в сторону, давая ей дорогу. Офицер безопасности шла с большим трудом, но ни разу не оглянулась и вскоре скрылась за углом.
Чэпел молча смотрела ей вслед, потом, глубоко вздохнув, направилась было в лазарет, но приостановилась и сказала зачем-то:
– Надеюсь, мы поступили правильно.
Спок не ответил. Его мысли занимал Маккой, и он ждал, когда женщина пройдет мимо него, чтобы и он мог отправиться по своим делам. Но Чэпел кончиками пальцев чуть коснулась его рукава:
– Мистер Спок, – сказала она с заметным волнением. – Кто-то должен объявить всей команде о том, что произошло. Будет не очень хорошо, если они все узнают о случившемся так же, как узнала Дженифер, а по кораблю уже идут слухи, один другого фантастичнее. Вы теперь командир. Если вы не можете… если предпочитаете, – оговорилась она, – не делать этого, то поручите это кому-нибудь другому.
Спок помедлил, потом согласно кивнул ей. Ему было нелегко признать, что он плохо помнил о своих неожиданных обязанностях командира корабля, забыв о его экипаже. И все-таки он должен был сделать ей выговор за то, что она без разрешения заговорила с ним о его-обязанностях. Но, по сути, она права, и он согласился с нею:
– Благодарю вас за напоминание. Я не буду больше откладывать это на потом.
Она склонила голову и с довольным видом исчезла в тени этого огромного помещения, переполненного хитроумными машинами и всякого рода медицинским оборудованием, никому сейчас не нужным.
Сзади послышался стон Маккоя. Спок вернулся в палату. Кажется, этанол сделал свое черное дело, и доктору понадобилась помощь. Он включил свет поярче, и Маккой прикрыл рукой глаза:
– Уберите этот чертов свет, – пробормотал он так невнятно, что Спок с трудом разобрал его слова.
Интенсивность света не имела для вулканца никакого значения – он мог видеть при таком освещении, которое для землян было полной темнотой. И легко исполнил просьбу доктора.
– Доктор, вы меня слышите?
В ответ послышалось что-то нечленораздельное.
– Доктор Маккой, я должен покинуть вас, чтобы приступить к исполнению своих обязанностей.
– Я видел сон, – произнес Маккой четким голосом.
Спок
– Спок, я видел сон о времени.
– Усните снова, доктор. И утром вы будете как огурчик.
Маккой издевательски хихикнул и спросил:
– Вы так думаете?
Он разгладил лицо руками, но морщины от этого стали еще глубже. Он всматривался в Спока красными, распухшими глазами, как будто пытался разглядеть его в полной темноте.
– Я знаю, что нам надо делать.
– Мне уже подсказали это, – ответил Спок. – Я должен сообщить экипажу «Энтерпрайза» о том, что произошло.
– Нет!
– Это необходимо сделать, доктор.
– Время, Спок. Ты забыл о времени. Мы проделывали это раньше, проделаем и сейчас.
Спок не ответил. Он помнил о времени и знал, о чем говорит доктор. Он уже думал об этой возможности и отбросил ее как негодную. Она аморальна и безрассудна. Даже верная теоретически, предлагаемая доктором возможность может обернуться разрушительной реальностью.
– Нам надо перестроить двигатели и одним прыжком сделать петлю, вернувшись в определенную точку прошедшего времени. Так мы спасем Джима.
– Доктор, это невозможно.
– Спок, прошу вас, ради бога. Вы же знаете, что это возможно.
Спок удивился тому, что напряженные переживания научили Маккоя логически мыслить. И он пытался понять его.
– Да, мы можем вернуться в прошлое время. Возможно, даже предотвратим то, что произошло. Но наше произвольное вторжение может разрушить космическое время – слишком велико будет напряжение.
Маккой покачал головой, как будто слушал Спока с закрытыми ушами и до него не дошел смысл его слов:
– Мы спасем Джима.
– И наделаем еще больше бед.
– Но мы делали это раньше, делали, чтобы помочь другим людям. Почему же мы не можем сделать этого ради спасения нашего друга?
– Доктор Маккой… в тех случаях мы были вынуждены вмешиваться в ход событий… не всегда ради помощи каким-то конкретным людям – мы возвращали время с максимальной точностью, и не для развлечений.
– И что из этого следует?
– Мы предотвращали то, что могло произойти в будущем. А на этот раз, если мы изменим прошлое, мы автоматически изменим и будущее.
– Но это будет будущее, которое уже осталось в прошлом. Мы уже жили в нем. А настоящее будущее еще впереди.
– А что нам скажут люди, чье прошлое мы затронем?
– Вы хотите сказать, что в будущее нельзя будет вернуться, и все, что мы делаем, не имеет ни какого значения, потому что не может иметь какого-то значения?
– Я этого не говорил и не хочу говорить. Я говорю, что есть события максимальной правдоподобности, которые нельзя перечеркнуть по чьей-то доброй воле, а затем заново переиграть их с желанным для нас результатом. Сделать это означает – вызвать метаморфозу, превращение, или, если хотите, аномалию, не отличающуюся по эффекту разрушения от той, за которой мы наблюдали в течение шести недель. Это может привести и к нашему уничтожению, и к уничтожению всего будущего. Вы этого хотите для будущего, доктор?