Эффект Берковича
Шрифт:
Катька бегала по комнате, выплескивая на подругу гадости, помноженные на собственные неудачи.
Все совсем не так! Хотелось крикнуть Маринке, чтобы Катька замолчала. Но она видела, что ту не заткнешь, что у Катерины сейчас бурлит свое прошлое. Даже непонятно было, что сейчас в Катьке бушует – забота о подруге или собственные обиды? Поэтому Маринка осторожно взяла смартфон, словно оберегая его от капелек яда, которые летели из Катьки, и спрятала его в карман. С глаз долой, как говорится.
– Я
– Ох, Мариш, они такие козлы! Такие козлы…
– Угу, – невнятно буркнула Маринка, легко соскакивая с кровати. – С чем картошку есть будем? С таком или с таком?
– У меня баночка грибов припрятана, – заговорщицки улыбнулась Катька. – Ритка когда сегодня придет?
– Она домой на выхи укатила, но мы ей оставим. – Маринка погрустнела и добавила: – Отчим у нее опять мать порезал, ночью из больницы звонили…
– Твою за ногу! Да чего она его не посадит-то!
Внимание Катьки переключилось на Ритиных родителей и Маринка облегченно вздохнула. Ей до слез было жаль Риту, но она понимала, что пока ее мать пьет, это так и будет продолжаться – сломанные пальцы, выбитые зубы…
Он позвонил, когда Маринка раскладывала шкворчащую картошку на тарелки. Катька тут же насторожилась.
– Мама, – соврала Маринка. – Потом перезвоню.
Кусок не лез в горло, вкус не чувствовался… Хотелось бросить все и убежать в душ, чтобы перезвонить Стасу. А телефон предательски звенел эсэмэсками.
– Да, ответь уже, – махнула рукой Катька, – только потом не жалуйся.
Маринка бросила вилку, чмокнула Катьку в макушку и выскочила за дверь…
Стас не мог с ней встретиться в обед, как обещал, «дядя припахал его на фирме», сказал он.
– Это лучше, чем на ферме, – пошутила Маринка, а у самой внутри сжалось в тугой комочек – она не увидит его!
– Но зато весь вечер наш, – чуть охрипшим голосом произнес Стас. – Будешь меня ждать?
Бум-бум-бум! Маринке казалось, что Стас в трубке слышит, как бьет ее сердце. Горло перехватило, поэтому она кивнула – радостно, счастливо.
– Марин? – взволнованно раздалось в трубке. – Ты обиделась?
– Нет, что ты? – у нее даже голос прорезался от удивления.
– Ты не ответила мне…
– Я кивнула! – засмеялась Маринка.
Ну, не может он быть подлецом! Не мо-жет! А Катьке просто не повезло, вот она теперь во всех и видит только плохое.
Стас освободился только в семь вечера, до этого времени он каждую свободную минуту писал ей сообщения:
– Мы только поговорили, а я уже соскучился. У тебя точно в роду ведьм не было? Я тут погуглил: зеленые глаза, рыжие волосы и родинка около уха – ведьминские признаки, –
– У меня не рыжие волосы, а каштановые! – злой колобок; смеющийся колобок.
– То есть, наличие ведьминской крови ты не отрицаешь? – подмигивающий колобок.
– Ну-у-у… – колобок задумался.
– Я так и знал! – и тут же следом поцелуйчики: – Прости, надо бежать. Наколдуй на вечер хорошую погоду!
Но, видимо, в роду Маринки все-таки не было ведьм, потому что к вечеру началась настоящая вакханалия с дождем и градом.
– Я приду за тобой! – скомандовал Стас. – Не смей на улицу выходить!
И Маринка не смела. Она стояла у окошка и смотрела, как Стас, нарушая все правила, заезжает на тротуар, чтобы припарковаться поближе ко входу в общагу. Затем из машины показалось странное сооружение – оказалось это Стас держал над головой куртку. Так он и прибежал за ней.
– У меня зонтик есть, – засмеялась Маринка.
– Ага, зонтик. Тебя вместе с этим зонтиком, как Мери Поппинс, ту-ту. Ветрюга видела какой?
– Может не пойдем никуда? Здесь побудем…
– А как же сюрприз? – подмигнул он.
Маринке и самой не хотелось сидеть в общаге, под осуждающими взглядами Катьки, поэтому она нырнула под заботливо растянутую куртку, и они побежали к машине, шлепая по бурлящим ручьям.
Стас держал куртку над дверцей, пока Маринка забиралась внутрь.
– Ну, и погодка, – он прибавил температуру. – Сильно промокла?
Его голос, когда он обращался к ней, неуловимо менялся. Становился таким бархатистым, как шерстка кота. Маринка готова была слушать его голос вечно.
– Мариш?
– А? Ой, прости, заслушалась, у тебя такой голос… м-м-м волшебный, – бесхитростно ответила она, снова вогнав Стаса в краску.
– Ноги промочила?
– Немного…
– Снимай обувь, там воздух горячий, быстро согреешься. Нам ехать минут тридцать.
– Не видно ничего, Стас, – Маринка опасливо положила руку ему на локоть. – Может, просто в машине посидим? Поболтаем?
– А мы на ощупь, – он накрыл ее ладонь своей. – А пальцы-то совсем ледяные! Маришка-ледышка… – сказал и стартанул с места, подняв веер брызг.
А Маринка сжалась и даже глаза зажмурила, мысленно успокаивая себя, не замечая, что сжимает локоть Стаса все сильнее. А Стас включил музыку – Моцарта, и погладил ее по руке: «Расслабься, я опытный водитель.»
– Чуть помедленнее… кони… – выдохнула Маринка. – Чуть помедленнее.
– Слушаюсь, сэр! – отрапортовал он и снизил скорость, затем приглушил музыку. – Время полета увеличивается на час, – голосом стюардессы произнес Стас, и осторожно спросил: – Может, тогда на ночь останешься?