Эффект бабочки
Шрифт:
Эван искоса посмотрел на брата Кейли.
— Томми, я тут с тобой подохну от скуки. Что ты там возишься? — он притворно зевнул, подчеркивая сказанное.
Томми копался в старом армейском шкафчике отца, выискивая что-то, о чем знал только он. Не высовывая голову из шкафа, он показал Эвану средний палец.
— Придержи коней, чувак. Это должно быть где-то здесь. Я видел, когда был маленьким…
Пенни вдохнул выпущенный Эваном дым и закашлялся. Он ненавидел сигареты: сигаретный дым обострял его астму. Это было еще одним маленьким унижением, которое он терпел ради того,
— Нравятся голые девочки, а? — издевательски спросил Томми и лающе засмеялся, увидев, как Ленни покраснел. — В любом случае лучше дурацких рисунков Эвана.
— Убери эту дрянь, — сказала Кейли. — Это журнал для извращенцев.
Ленни немедленно бросил журнал в угол, чтобы не расстраивать ее.
— Да я… я просто… э… — его щеки горели от стыда.
Кейли, казалось, не заметила его смущения, ткнув в сторону Томми сигаретой, тлеющий кончик которой танцевал в полумраке, словно светлячок.
— Нам пора уходить отсюда. Папа нас убьет, если поймает с сигаретой.
— Пошли, — сказал Эван, вставая. — Мне здесь в любом случае не нравится.
Он не мог понять почему, но дом Миллеров всегда его напрягал, а в подвале, с его тусклой лампочкой и некрашеными стенами, он ощущал нечто близкое к клаустрофобии. Каждый раз, когда он сюда спускался, какое-то смутное, неприятное, похожее на полузабытый кошмар чувство овладевало им.
Врат Кейли продолжал копаться в шкафчике, выбрасывая из него то старые ботинки, то ржавый инструмент.
— Черт, где же она?
— Томми? — позвал Ленни, остановившись, чтобы подождать его.
— Еще одну минуту, ты, чертов идиот! — Что-то громыхнуло, и Томми вылез из шкафа, ухмыляясь. — Нашел! — В руке у него была старая армейская фляжка, на дне которой что-то перекатывалось, когда он ее тряс. — Я знал, что это было что-то армейское…
Отвернув крышку, Томми вытряхнул содержимое фляжки на ладонь. Это был маленький толстый цилиндрик, завернутый в выцветшую промасленную бумагу. Он держал его двумя пальцами, словно ювелир, рассматривающий драгоценный камень.
— Что это еще за хрень? — Эвана явно не впечатлила находка Томми.
Томми театрально провозгласил:
— Это, леди и джентльмены, есть блокбастер!
— Что, как видеомагазин? — спросил Ленни.
— Ты такой кретин! — хмыкнул Томми. — Это взрывчатка, понял? Четверть палочки динамита. Поджигаешь фитиль — и бум!
— Это опасно, Томми, — сказала Кейли. Он закатил глаза.
— Боже! Прости, мамочка. Лучше я пойду с моими машинками поиграю… — он покачал головой. — Не будь такой трусихой.
Ленни уставился на предмет в руках Томми.
— Можно мне посмотреть?
— Руки прочь! — В глазах Томми появился недобрый блеск. — Итак, — засмеялся он. — Пойдем и что-нибудь взорвем, на хрен!
Томми распирало от радости. Он хихикал, заявив, когда продирались через кусты за
— Эй! — прохрипел он. — Ребята, не бегите так быстро, ладно?
Вытащив из кармана пальто ингалятор, он жадно вдохнул.
Томми захотелось выбить прибор из его рук и посмотреть, как он будет ныть, пытаясь его отыскать. Он не мог понять, за каким чертом этот жиртрест постоянно крутился около них, словно какая-то вонь, и подумал, что Ленни один из тех, кого отец называл «задницами для пинков». В таком случае Томми с Удовольствием этих пинков ему навешает. Ему никогда не надоедало издеваться над ЭТИМ жирным клоуном.
Вот Эван — это другая история. В большинстве случаев он мог уговорить Эвана делать то, что ему хотелось. Парень волочился за его сестрой, а Томми мог заставить ее плясать под свою дудку. Но в прошлом у них случались стычки, которые не всегда заканчивались в пользу Томми, и он понимал, что есть граница, за которую лучше не заходить. По крайней мере, не сейчас. Больше всего его бесило то, как Кейли и Эван строили друг другу глазки. Его злила сама мысль о том, что у них что-то может быть. Он все ждал, когда же наконец она очнется и поймет, что Эван был таким же, как и остальные дети. Абсолютно точно он ей не подходил. Глубоко в душе Томми боялся, что она окажется такой же слабой, как их мать.
Кейли и Эван шли рука об руку несколько позади Томми.
— Эван, я тебе говорила, что моя мама разрешила мне приехать к ней и ее новой семье в Орландо?
Томми резко повернулся, услышав это. Лицо его было искажено злостью.
— Я, кажется, уже говорил тебе, чтобы ты не упоминала эту суку?
Он зажал взрывчатку в потном кулаке, внезапно подумав, как бы хорошо было подложить динамит в новый дом мамочки и взорвать ее, к чертям, с новым мужем и новыми детьми. Да, это было бы ей уроком за то, что она бросила их, как мусор…
— Куда ты нас тащишь? — поинтересовалась Кейли, не обращая внимания на злую реплику брата. — Просто взорви что-нибудь наконец.
Театральная улыбка снова появилась на лице Томми.
— Просто взорви что-нибудь? — передразнил он ее писклявым голоском. — Ты что, дура? Это же искусство массового уничтожения. Разве Мона Лиза была «просто нарисована»? Нет! И кроме того, — Томми махнул рукой, — мы уже пришли.
— Будто ты знаешь, кто такая Мона Лиза. — ответила Кейли низким голосом. — Ты ее не отличишь от девок в порножурналах.
Эван подавил смешок и посмотрел, куда указывал Томми.
— Эй! — их догнал запыхавшийся Ленни — Это же дом миссис Халперн!
Эван никогда не был у Халпернов, но миллион раз проезжал мимо их дома по дороге в школу. Дом располагался в «престижном районе», как сказала его мать. Там, где начинались роскошные дома, которые были доступны лишь адвокатам и врачам.
Дом Халпернов был трехэтажным особняком в колониальном стиле, и на дальнем конце подъездной дорожки стоял декоративный почтовый ящик, миниатюрная копия настоящего дома.