Ее высочество

Банг Герман

Дамы полетели к своим лавочкам и свернули платки, которые были ими растянуты над вещами... Девица фон Гартенштейн едва могла догнать ее высочество.

Ее высочество, улыбаясь, поспешно шла вдоль ряда лавочек. В лавочке No 2 стояла сияя супруга обер-бургомистра у вороха своих "пфеферкухенов принцессы".

Ее высочество едва улыбнулась ей и прошла мимо. Супруга обер-бургомистра сделала книксен за пфеферкухенами и застыла в своем поклоне; ее высочество делала покупки в бараке супруги придворного зубного врача.

Ее высочество

никогда еще не бывала такою оживленною. Она останавливалась подолгу у каждой лавочки и обошла весь зал.

Когда ее высочество уходила, г. фон Пельниц возгласил раньше обер-бургомистра ,,hoch" в честь ее высочества.

Г. фон Пельниц был в экстазе.

– - Милый друг, -- г. фон Пельниц обнял г. Кайма, -- один орган, одна и речь. Я должен включить в мой репертуар "Проклятие певца".

Вечером супруга обер-бургомистра продала под рукой пфеферкухены в буфет.

* * *

Господин и госпожа фон Пельниц шли домой. Г. фон Пельниц откашливался; госпожа фон Пельниц не обращала на это внимания. Наконец г. фон Пельниц сказал, почесывая себе подбородок, -- г. фон Пельниц в дружеских разговорах почесывал себе подбородок и испускал при этом хрюкающий звук:

– - Гм... мама Пельниц, -- "мама Пельниц" было именем ласкательным, -- ну, что ты скажешь на это?

– - На что, Давид?

– - На что?
– - переспросил г. фон Пельниц.
– - Как будто есть о чем еще спрашивать: на что!

– - Ты думаешь о молодом человеке? Конечно, он был очень мил.

– - Милая Мари...
– - г. фон Пельниц не продолжал.

– - Если принять во внимание, что молодой человек не имел еще совсем никакой опытности, -- сказала благосклонно госпожа фон Пельниц.

Г. фон Пельниц не отвечал ничего. Было очень жарко.

– - Пельниц, тебе следовало бы поближе сойтись с господином Каймом.

– - Сойтись? Дитя мое!

Г. фон Пельниц остановился.

– - Да, он действительно производит приятное впечатление, так учтив и еще немного стесняется.

Они пришли домой.

Г. фон Пельниц долго сидел на своем стуле, положив руки на бедра.

Потом, в постели, он долго не мог заснуть. Он вздыхал, и кашлял, и косился на свою жену. Та притворялась спящею.

Г. фон Пельниц вертелся, поворачивался, бил себя по голове так, что его ночной колпак летал справа налево, -- г. фон Пельниц всегда спал в ночном колпаке.

На утро г. фон Пельниц принимал английскую соль. Его желудок не переносил никаких сильных душевных движений.

* * *

Ее высочество принцесса Мария-Каролина, прибыв домой, переоделась и сошла в желтый зал.

Графиня фон Гартенштейн читала вслух из "Revue des deux mondes". Это была статья

об европейском влиянии на Китай.

Когда ее высочество изволила удалиться почивать, и камер-юнгфера начала убирать ее волосы, ее высочество беспрестанно принималась бранить ее за то, что она дергает ее волосы.

– - Господи Боже мой!
– - ее высочество была очень чувствительна, -- вы делаете мне больно.

– - Но, ваше высочество...

– - Вот опять!

– - Ваше высочество...

– - Ах, оставьте, я лучше сама это сделаю.

Ее высочество причесала себе волосы и начала их заплетать. И через две минуты бросила. Камер-юнгфера не могла понять ее высочества. Тихо плела она волосы и свернула их осторожно на верху.

Ревматизм его высочества очень ухудшился. В течение нескольких недель ее высочество принцесса Мария-Каролина не посещала театра.

Г. фон Пельниц был очень деятелен; он стоял за товарищеское общение сочленов придворного театра.

– - Милый друг, -- говорил г. фон Пельниц, -- мы так редко видимся.

– - Любезнейший друг, мы же товарищи и, однако, так чуждаемся друг друга.

– - Милый друг, мы должны бывать друг у друга.

В ближайшую субботу был товарищеский обед у г. фон Пельница. Придворный актер г. Кайм вел к столу г-жу Пельниц.

V.

Пришла весна с томящим зноем, и солнце вызывало жизнь из глубин в высоту. ее высочество была нервна. Весеннее томление охватило ее высочество.

– - У ее высочества причуды, -- говорила фон Гартенштейн, -- неисчислимые, моя милая.

Графиня фон Гартенштейн свои послеобеденные часы проводила по большей части у mademoiselle Leterrier. ее высочество в последнее время часто удалялась после обеда к себе. Она желала отдохнуть.

Ее высочество замыкала дверь, так что камер-юнгфере приходилось стучаться, когда приходило время опять одеваться к столу.

Графиня фон Гартенштейн уходила посидеть к mademoiselle Leterrier.

– - Милая моя, -- говорила она, -- это нервы. Но каково это терпеть, моя милая! Конечно, об этом не говоришь, но у ее высочества такие причуды! Вчера домой из театра мы пешком пришли!

– - Пришли?

– - Да, милая моя, мы пришли; ее высочество отослала экипаж. Ну, иногда все удовольствие прочь от этой прыти.

Да, графиня фон Гартенштейн не говорила о том, что она терпит. Но у нее был верный способ молчать о своих мучениях.

– - Милая моя, мне, конечно, приходится подчиняться, -- говорила она с таким видом, как будто, по меньшей мере, иногда бывала побита.

Mademoiselle Leterrier сочувственно качала головой.

– - Mais oui, -- говорила она, -- c'est l'age orageux [О, да, это был бурный век -- фр.].