Её вина
Шрифт:
Отчего всё это случилось вот так – не знаю. Может, от удара мозги на место встали, а может, я просто поняла, что у меня возможно не будет другого шанса поговорить с Громовым.
Пальцы автоматом пытаются нащупать кулон, но я вспоминаю, что его нет и становится только горше. Но я держусь! Не могу же я взять и просто разрыдаться тут перед ним? Так нельзя! Я к этому не привыкла абсолютно. Нельзя плакать. Нельзя давать слабину. Нельзя…
Мы опять молчим. Ощущается какая-то странная неловкость. Думаю, это из-за моих откровений. Так
– Что случилось с твоей матерью?
Этот его вопрос обрушивается на меня как гром среди ясного неба. Так резко и внезапно, что я теряюсь.
– М? – смотрю на него в недоумении, и перед глазами всё плывёт. Теперь уже от слёз, с которыми я борюсь в эту самую секунду ни на жизнь, а насмерть.
– Ты вроде как сказала, что кулон достался тебе от матери, – недовольно поясняет он.
Складывается впечатление, что Максим просто решил перевести тему. Не совсем удачная идея. Я вообще не люблю об этом говорить. Слишком личное. Слишком дорогое сердцу. Моя ахиллесова пята...
– Она умерла, – зачем-то всё-таки отвечаю я, чувствуя, как пустота тут же заполняет внутренности. – Умерла из-за меня…
– В смысле?
Дверь резко распахивается, и на пороге комнаты появляется мой отец. Пиджак расстёгнут, галстук ослаблен. Брови нахмурены, суровый взгляд. Он явно не в духе…
Тут одно из двух… Или разволновался за меня или страшно злится за то, что я поехала к Громовым.
Глава 32 Арина
Я наотрез отказываюсь ехать в дом к отцу, но кто бы меня слушал… Конечно же машина направляется прямиком туда.
– Так и будем молчать? – решаюсь первой начать разговор.
Гнетущая тишина выводит меня из себя моментально.
– Я запрещал тебе контактировать с Громовыми, – недовольно отзывается отец.
– Мне это было необходимо, – откидываюсь на сиденье и блаженно вздыхаю.
– Необходимо, – вторит мне он.
Я рассматриваю его руки, лежащие на руле. Большие, сильные, жилистые. Мне всегда нравилось на них смотреть. И его экспрессивная манера езды тоже нравилась. Сейчас же мы еле плетёмся. Ползём как улитка. Подозреваю, что из-за моего состояния.
– Пап, вот скажи, тебя когда-нибудь мучила совесть? Так, чтобы до бессонных ночей и глубокого внутреннего раздрая…
Он бросает в мою сторону какой-то странный взгляд, но на вопрос предпочитает не отвечать.
– Меня вот замучила. Загнала в угол и бежать оказалось некуда.
– Это ты к чему? – хмурит густые, кустистые брови.
– Да к чему. Вот вроде как всё наладилось, благодаря твоим стараниям, но знаешь, на душе из-за ситуации с Громовым было гадко и отвратительно. Это я тебе причину своего визита к нему объясняю.
– И почему надо было делать это втихаря? – включает поворотник и съезжает на МКАД.
– Потому что… Я хочу отныне самостоятельно разгребать свои проблемы, – наблюдаю за тем,
– И что это значит? – интересуется он.
– Это значит, спасибо, что отмазал от тюрьмы, но дальше с Громовыми я разберусь сама.
Поворачивается ко мне. Правая бровь взлетает вверх.
– Разберётся она… – ворчит себе под нос.
– Ты почему мне не сказал, что они отказались от денег? Ты вообще в курсе, что у Максима сейчас серьёзные проблемы со здоровьем? – жёстко напираю на него я. – И пап, я просто в ярости! Как можно было угрожать этой прекрасной женщине, Галине Юрьевне? Вы с Прониным совсем на пару спятили?
– А кто ей угрожал? – возмущается отец и при этом делает вид, что мои слова – полный бред. – Ей было просто сказано держать язык за зубами.
– Иначе… – намекаю на продолжение я.
– Есть у меня свои рычаги давления, – нехотя добавляет он.
– Ну разумеется!
Нисколько в этом не сомневаюсь!
– Громов – принципиальный дурак. Не в его положении разбрасываться щедрыми предложениями, – замечаю, что он скидывает входящий от Кристины.
– Максим очень гордый пап, – снова массирую голову.
Боль немного поутихла, но я всё ещё чувствую себя неважно.
– Гордость… Да кому она нужна в наше время? Кроме тебя самого никому, – рассуждает, глядя на дорогу.
– А я его понимаю, – жму плечом. – Я бы на его месте тоже отказалась. Это правильно.
– Чушь, – спорит отец, потирая переносицу. – Когда ты вообще впервые пошла к нему?
– Несколько дней назад. Не могла не пойти. Прости, что не сказала, но я боялась, что ты не одобришь…
– Всё равно надо было обсудить со мной это решение, – качает головой.
– Пап… – поворачиваюсь к нему и какое-то время молчу, собирая мысли в кучу. – Позволь мне самой исправить свои ошибки. Ты всю жизнь балуешь меня, оберегаешь, вытаскиваешь из неприятностей. Достаточно уже. Посмотри до чего дошло! Я сбила человека и целый месяц пряталась от этой ситуации за твоей широкой спиной. Как и все эти двадцать пять лет… Думаю, хватит с тебя… Пора птенчику выпорхнуть из гнезда, свитого из колючей проволоки.
– Вот выйдешь замуж за Игната, тогда и успокоюсь, – отвечает он мне, повторно скидывая звонок от Кристины.
Интересно. Обычно он так не делает…
– Проблемы? – киваю на светящийся мобильник.
– Кристина много капризничает в последнее время, – неохотно делится со мной он.
– Ты слишком стар для всего этого, – в очередной раз пытаюсь уколоть его.
Посылает в мою сторону убийственный взгляд.
– Купи цацки или отправь её куда-нибудь и желательно подальше: Мальдивы, Гоа, Дубаи. Тогда она ненадолго заткнётся. Это ведь на Кристине всегда срабатывает, – великодушно советую я. — Да и нам в кайф. Двух зайцев одним выстрелом так сказать…