Ее Валентинов день

Как же это было некстати!

Сунув в карман красную розу, Макс Анджели с досадой открыл мобильный телефон и громко поздоровался в трубку. Звонил его личный помощник, но из-за грохота музыки и гвалта нельзя было разобрать ни слова. 

В танцевальном клубе, куда он только что вошел, было слишком многолюдно и шумно. Барабан громко отбивал зажигательный ритм. Звон бокалов перемежался с женским смехом и громкими голосами. У Макса были свои причины прийти сюда. Красная роза в руках — условный знак свидания. Едва шагнув в зал, он тут же принялся отыскивать глазами свою даму. Но его отвлек этот звонок.

– Подожди, Тайто, -

произнес Макс в трубку.
– Мне нужно найти место потише.

Он обвел взглядом битком набитый танцзал и, завидев, в углу туалет, зашагал туда. Здесь наконец-то он смог услышать то, что говорил помощник.

— Мы нашли ее.

Вот это новость! Некоторое время Макс молчал, ошарашенно переваривая известие. Шейлу Берн, бывшую подругу его погибшего брата Джино, они тщетно искали почти месяц, пока не подумали о ее возможном местонахождении в Далласе. Раньше Макс видел ее несколько раз. Если бы не глупая болтовня и неукротимая страсть к роскоши, Шейла произвела бы впечатление хорошенькой и по-своему довольно милой девушки. С Джино они расстались незадолго до того, как он разбился в авиакатастрофе, случившейся полгода назад. До недавнего времени никто о ней ничего не слышал. Лишь несколько месяцев назад девица вдруг позвонила Максу и, заявив, что у нее ребенок от Джино, потребовала денег.

Известие ошарашило его. Но едва он попросил доказательства отцовства, Шейла словно в воду канула. Макс уже почти перестал надеяться. И вот теперь эта девица нашлась...

— Это правда? — хрипло спросил он.

— Ну... и да, и нет.

Он сжал мобильный телефон, не понимая, что имеет в виду его собеседник.

— Приезжай сюда, Макс. Ты все увидишь сам.
– Тайто назвал адрес.

— Ладно, я скоро.

— Давай. Поторопись, босс.

Макс кивнул и, закончив разговор, вернулся и шумный зал. У него возникло искушение немедленно пойти к своей машине и не думать о той женщине, которая его ждала, Но Макс был слишком галантен, чтобы позволить себе столь небрежно обойтись с дамой. Впрочем, что он теряет? Ведь они никогда в жизни не виделись. Может, действительно, взять и уйти?.. Усмешка тронула его губы; узнай сейчас его мать, что сын так поступил, она не одобрила бы это. В мыслях живо возник дорогой сердцу образ — она, в любимом уютном кресле на террасе их огромного дома в Венеции, и ее легкая теплая рука на его голове. Они всегда были друзьями. Но позвонить сыну в Даллас, чтобы пожурить его за проступок и тем самым вогнать в краску, ей ничего не стоит. Он слишком любил ее и желал счастья. Ради нее он сейчас и находится здесь. Макс снова обвел взглядом зал, стараясь увидеть женщину с точно таким цветком в руке, как у него. Главное — найти ее. А отменить встречу было минутным делом.

Кэрри Кристенсен от досады готова была утопить свою красную розу в бокале вина, стоявшем перед ней. Она так и не отпила из него ни глотка.

«Еще пять минут, — подумала она про себя, закусив губу. — А потом брошу эту дурацкую розу в мусорную корзину и исчезну в толпе. И ему никогда не узнать меня».

Он опаздывал почти на полчаса. Ладно, раз уж она пообещала своей лучшей подруге Маре пройти через это, то деваться некуда. Но чтобы просидеть без толку всю ночь — такого уговора не было. Она вздохнула, стараясь не встречаться глазами с заинтересованными взглядами мужчин, проходивших мимо стойки бара. Все, чего в эту минуту Кэрри желала всем сердцем, это оказаться дома на диване, с какой-нибудь хорошей книгой в руках. Мара и слушать не желает о том, что никакой парень Кэрри не нужен. И крутить романы она больше не хочет, и поиски мужа совсем ни к чему. С нее хватит. Она уже выходила замуж, и это превратило ее существование в ад. При мысли о семейной жизни Кэрри передергивало от отвращения, словно от прикосновения к холодному скользкому тельцу жабы.

Но

как Марс это понять? Она вышла замуж по любви, за парня, которого знала с детства. Их семья теперь живет в уютном домике с черепичной крышей и у них двое прелестных детей. Жизнь Мары - это фортепианные концерты из приемника, картинки на холодильнике, пикники, котята... Замужество Кэрри оказалось другим. Как же по-разному все-таки сложились их судьбы, хоть они и были лучшими подругами!

Ей припомнился последний разговор с подругой, состоявшийся накануне этого нелепого прихода в клуб.

– Понимаешь, не каждому повезет найти золотое кольцо у себя в овсянке и, надев его на палец, вприпрыжку бежать по жизни, — пыталась объяснить она Маре. — Кому-то суждено уронить его в песок на пляже и откапывать потом весь остаток жизни, мечтая его найти.

— Это просто глупо, — не соглашалась Мара. — Ты думаешь, что моя жизнь идеальна или что-то в этом роде?

— Да, Мара. По сравнению с моей жизнью так оно и есть.

— О, Кэрри... — Она взяла подругу за руку и крепко сжала. — То, что случилось с Брайаном и... и ребенком... это просто ужасно. Такого никому не пожелаешь. Ты заслуживаешь лучшего! — В ее темных глазах блеснули слезы. — Но все равно, не сдавайся. Ты обязательно еще встретишь своего единственного...

Единственный... Существует ли такой человек на свете? Если бы подруга знала все подробности ее брака, то не спешила бы своими руками сталкивать Кэрри с обрыва...

– Мара, пожалуйста, перестань. Я довольна своей жизнью.

– О, Кэрри... — горестно вздохнула та. — Неужели ты снова вдень Святого Валентина будешь сидеть дома одна и смотреть старые фильмы! Тебе нужен мужчина.

– И почему я позволяю тебе быть моей подругой?

– Потому что никто, кроме меня, не знает, что для тебя лучше.

– Мне не нужен человек, который что-то будет решать за меня, — слабо сопротивлялась Кэрри.

– Нужен.

Конечно же, Мара победила, и потому Кэрри теперь сидела здесь, в «Лонгхорн лаундж», с красной розой в руке в ожидании некоего Рэнди. По словам подруги, он подходил ей идеально.

– Просто подожди. Он особенный. Ты удивишься. Поскольку отделаться от настойчивой заботы

Мары никак иначе не представлялось возможным, пришлось согласиться на это свидание. Кэрри заранее распланировала весь вечер, и теперь осталось привести задуманное в действие. Сначала надо улыбаться и с заинтересованным видом слушать рассказы Рэнди. Когда он будет заказывать десерт, у нее заболит голова, и после пары вежливых извинений — адье, дорогой, она уедет домой. О дальнейшем развитии событий позаботится автоответчик. И, может быть, тогда Мара отстанет наконец.

В эту минуту дверь открылась, и в клуб, доставая на ходу сотовый телефон, вошел какой-то мужчина. Он держался так уверенно и независимо, что все головы сидящих в зале женщин тут же повернулись к нему. Высокий, широкоплечий, в отлично скроенном костюме, а не в джинсах и простой рубашке, как большинство других посетителей, незнакомец резко выделялся из толпы. Его густые темные волосы были стильно пострижены и чуть взъерошены с небрежным шиком, так что казалось, будто их слегка растрепал легкий ветерок или игривая рука возлюбленной. Таких красивых мужчин Кэрри видела раньше лишь в кино.

Вряд ли это тот самый Рэнди, которого она ждет. Она отвела глаза и усмехнулась. И слава богу. Эти несносные бойкие самовлюбленные красавчики - одна сплошная головная боль.

Кэрри перевела взгляд на свои золотые часы. Еще одна минута — и она свободна. А завтра скажет подруге по телефону: «Извини, Мара. Он не появился. Не судьба, как видишь. И больше не заставляй меня это делать».

Внезапно на нее упала чья-то тень. Она подняла глаза и увидела перед собой какого-то неопрятного здоровяка в ковбойской шляпе «стетсон» и замызганных облегающих джинсах. Развязным тоном тот произнес: