Ее темные рыцари
Шрифт:
И в который раз оборотень, будто читая мысли, упомянул, что наша первая встреча, а затем и вторая – во время выбора кандидатов в рыцари – лишили его покоя.
– Я люблю тебя, Герда. – Он взял мою руку и поднес к губам. Поцеловав костяшки пальцев, потерся о них слегка колючим подбородком и снова поцеловал. – Сразу, как только увидел тебя, понял, что ты предназначена мне судьбой.
– Полуночная теория половинок? – Я снисходительно улыбнулась. Ну тяжело поверить мне в любовь с первого взгляда, тяжело!
– Она
Чем ближе подъезжали к дому, тем тревожней становилось на душе. Пару раз я порывалась попросить развернуть автомобиль, но в последний момент останавливалась. Что я скажу? Что боюсь? А чего? Списать все на интуицию? Глупо.
Припарковавшись за два дома от нашего, Руслан отправился на разведку, а я осталась пестовать смутное беспокойство.
– Думал, колдун предусмотрительней, – заявил он по возвращении, – слежки за квартирой нет.
– Так мы можем не таиться?
– Не можем, – отрезал строго Булатов. – Поступим, как и планировали.
Я вздохнула. Свисать с мужского плеча вниз головой во время подъема на балкон – та еще романтика.
Отсутствие решеток на окнах и незастекленный балкон компенсировала магия: заклинания и обереги защищали от проникновения как обычных воров, так и недоброжелателей из полуночников.
– У тебя двадцать минут, – открыв бронированную дверь, ведущую в кабинет профессора, сообщил оборотень, – затем возвращаемся в нашу с Лазарусом квартиру, и я, закрыв тебя, ухожу.
Оказавшись дома, немного расстроилась. Отсутствовала несколько дней, а в квартире отдает одиночеством и грустью. И еще пахнет мусором. И ведь не на кого сердиться – уходили в спешке, тогда не до ведра было.
– Вынесешь? – спросила у следующего за мной тенью Булатова.
– А куда я денусь? – И хмыкнул: – Уверен, еще никто под «Покровом тайны» не выбрасывал мусор.
Пройдясь по комнатам, вздыхала. Кроме кактусов, все цветы завяли. Но это самое маленькое огорчение за последние дни.
В дверь позвонили, когда я, собрав необходимую одежду, доставала из морозильной камеры мясо. Настороженный вертигр вмиг закрыл мне рот ладонью – можно подумать, что без этого я бы принялась орать как полоумная… Затем, сделав знак оставаться на месте, он прокрался к двери. Я сгорала от любопытства недолго – оставив звонок в покое, гость принялся стучать, вопя во все горло:
– Гертруда, открой! Открой!
Из знакомых полным именем меня называл лишь один человек. Тот, кого сейчас я хотела видеть меньше всего. Ярослав Иволгин, средней руки бизнесмен, вдовец со стажем, воспитывающий дочь, большой поклонник фантастики и мой бывший жених.
Теперь я и не скажу, что нашла в нем. Наверное, мне просто надоело
Но главное, что меня подкупило, – это его дочь. На первый взгляд, чудо-ребенок – вежливая, умненькая и миловидная, как куколка. И только узнав ее ближе, поняла: капризная девочка-подросток вила из отца веревки и не позволяла потенциальным мачехам задерживаться возле своего папки надолго. Поначалу я не понимала, что место главной женщины в жизни Иволгина занято, и старалась подружиться с Виолеттой. До самого разрыва я верила, что стану частью их маленькой семьи.
– Это я! Ты нужна мне, Гертруда!
Угу, как же… Ты отлично это продемонстрировал, когда за неделю до подачи заявления сообщил, что мы слишком разные и не сможем жить вместе – и это после года под одной крышей.
Но сейчас к обиде примешалась благодарность: если бы я вышла замуж за Иволгина, то не смогла бы сейчас быть с Русланом. Вряд ли стала бы Гласом, и вполне вероятно, что после пробуждения Дара моя такая желанная семья была бы уничтожена колдуном как досадная помеха его планам возвращения в сидх.
Мнение соседей мало волновало бывшего, он мог орать до посинения – я бы ни за что не открыла дверь. Но он вдруг сдавленно просипел:
– Гертруда, моя дочь… попала в аварию…
И я, бросившись к Булатову, попросила:
– Это мой друг. Впусти его, пожалуйста!
Вертигр прищурился, но молча открыл дверь.
Ввалившийся в коридор мужчина выглядел ужасно: осунувшееся лицо, красные глаза, дрожащие руки. Ничего общего с обаятельным флегматиком, которого я знала.
– Что с Виолеттой? Она сильно пострадала? Чем я могу помочь?
У девочки, как и у меня, была редкая группа крови. И услышав об аварии, я сразу подумала, что ее отец пришел просить меня стать донором.
Мужчина в помятых брюках и рубашке, без пиджака и привычного кейса с ноутбуком, нетвердо ступая, прошел в комнату. И, упав в кресло, запинаясь, произнес:
– Виолетта… с ней все плохо. – Приложив руку к груди, взмолился: – Сердце хватает… накапайте что-нибудь, пожалуйста.
В недалеком прошлом ревнивец, Ярослав просительно посмотрел на Булатова, не задавая вопросов, кто этот незнакомый парень в моей квартире. А еще мой бывший бегал по утрам, даже зимой в метель, и никогда не жаловался на сердце. Странно… Хотя о чем это я? Нашла время для подозрений! Горе может подточить и железное здоровье.