Ее темные рыцари
Шрифт:
Тигр в клетке гневно захрипел, а я окончательно осознала, что жалости к мерзавцу ни за что не испытаю.
– Можно и того. Только заплатит ли фейри за дохлого Гласа? – скептически поинтересовалась Эмма. – Есть вероятность, что девчонка не перенесет шок от смерти обоих рыцарей. Если бы промежуток между ними составил хотя бы пару дней, а так…
– Нет, деньги обещали только за живую. А если…
Влад не договорил: изо всех сил я врезала ему в пах кулаком – и мужчина завизжал свиньей на бойне. Оттолкнув меня, согнулся, прикрывая пострадавшее
– Едва не покалечила, змея! – прошипел Влад и мстительно предложил: – А если уничтожить татуировки не рыцарей, а Гласа?
После удара о бетонную плиту я соображала туго – болело все тело, чудо, что вообще обошлось без переломов после столкновения с танкообразным оборотнем. Поэтому ответ Черновой как-то не восприняла всерьез.
– А ведь это решение проблемы! Так мы точно сэкономим время.
Безымянный вертигр бесцеремонно поднял меня с пола, не забыв прихватить нож.
– Куда девчонку?
Эмма скользнула взглядом по подвалу. Было еще два свободных столба, стол, да тот же самый пол…
– Усаживай на стул лицом к спинке, – наконец решила магичка. – И свяжи ей спереди руки.
Теперь мне стало страшно. Немного. За близких, любимых людей переживаешь больше, нежели за себя. Ведь до последнего надеешься, что плохое пройдет стороной. Поэтому все события воспринимались словно сквозь мутную призму неверия: это происходит не со мной, не со мной…
Когда оборотень тычком отправил меня на стул, зазвенели цепи.
– Эмма, я не буду сопротивляться, не трогай ее, – утратившим краски голосом попросил Руслан.
– Я тоже, – отозвался Лазарус. – Не прикасайся к ней, Эмма.
Магичка с минуту заинтригованно смотрела на пленников. Я тоже не сводила с парней глаз – благо оказалась к ним лицом.
– Клянусь Ночью, сейчас заплачу от умиления! Какое благородство и единодушие! Защитники маленького Гласа! Герда, я тебе завидую!
Эмма, издевательски паясничая, сказала правду. Острая как бритва зависть и черная, как сажа, злость заполнили ее душу за долю секунды.
Не представляю, что сделали ей те, кто после ритуала должен был сдувать с нее пылинки. Возможно, что-то пошло не так и триумвират получился «бракованным». Узнавать, из-за чего Эмма возненавидела всех Гласов и рыцарей скопом, мне не хотелось. Стало страшно – такой силы ненависть, одержимость не вырастают на пустом месте.
Я смотрела на бледных, сосредоточенных парней – и ясно понимала, что все это время была в надежных руках. Заботливых и добрых…
– Не трогай ее, Эмма, – вновь попросил мой вертигр.
– Нет. – Смешок за спиной, и звон металла о металл. Затем я услышала звук разрезаемой материи – Чернова не церемонилась с моим чернильно-черным топом. –
Я ощутила, как ожила татуировка. Трепеща листочками, рисунок заволновался, заскользил по коже, ища укрытие. Укрытие, которого ему не найти… Глубоко дыша, приказала себе стиснуть зубы, но не доставить удовольствие негодяйке своими воплями.
Боль пришла неожиданно, обжигая до слез. И я не сдержала обещание.
– Эмма! – в один голос закричали прикованные, яростно дергая цепи. – Не трогай ее!
– Прочувствовали на своей шкуре? – хихикнула магичка. – Ощущения небось сдвоенные: ее боль и ваше отчаяние, что не уберегли? Два сильных полуночника не уберегли одну маленькую девчонку…
Второй надрез – мой крик, и рычание моих бессильных защитников. И снова все повторилось. И снова, и снова, и снова…
Я не раз резала пальцы, готовя салат. Но та боль была смехотворной… эта же проникала в каждую клеточку тела, выворачивала наизнанку, лишая разума… Я мечтала потерять сознание и больше не чувствовать ее, но желание не спешило исполняться.
– Вы что творите?! – вдруг всполошилась моя истязательница.
Подняв голову, сквозь пелену слез поискала причину ее испуга.
Пользуясь длиной цепей, пленники, закинув руки назад, обхватили железобетонные опоры, словно намереваясь их… вырвать?! Футболки не скрывали вздувшиеся бугры мышц – похоже, позорные столбы плохо заколдованы, раз рыцари на грани перехода в иную форму. И это значит, что все у них может получиться… От неописуемого напряжения на лицах мужчин проступили черные вены. И вскоре по потолку побежала ветвистая трещина, белое крошево посыпалось сверху на некромантку.
– Влад! Сделай что-нибудь! – не скрывая страха, закричала Чернова. – Эти колонны опорные!
Вертигр, не колеблясь ни мгновения, бросился к пленникам. Лишь когда он оказался рядом с вампиром, я заметила в его руках нож.
– Нет! – Мой крик совпал с первым ударом.
И, может, поэтому рука убийцы, дрогнув, сразу не попала в сердце. Лазарус, вытянув шею, попытался вцепиться удлинившимися клыками в лицо оборотня-предателя, но тот, ловко увернувшись, все-таки нанес меткий удар. Судорога пробежала по телу Болконского. В предсмертном всплеске силы он оторвал от столба удерживающую правую руку цепь – и она резко ударила Влада по голове. Вертигр упал на колени, рыча от боли.
Вампир же, обвиснув в беспамятстве на своей привязи, старел на глазах. Серел, ссыхался, превращаясь в мумию… Еще несколько минут – и от моего рыцаря останется кучка пепла… И я поняла, что это конец. Что никакого чуда, на которое подспудно уповала, не будет…
Эмма, увидев, что ее подельник заколол вампира, вернулась к прерванному занятию. Боковым зрением заметив, что она наклоняется, ударила назад головой. Прямо в лицо гадины. Ее рука дернулась – и нож прочертил на моей спине кровавую дугу. Но я это отметила отстраненно, почти не почувствовав боли.