Ее тайный дневник

Куин Джулия

— Закрой рот, глупая корова! — Оливия топнула ногой. — Это мой день рождения, так что либо веди себя прилично, либо убирайся!

Фиона замолчала. Она поняла, что лучше не сердить Оливию, чьи родители занимали самое высокое положение в округе.

— Извини меня, — пробормотала она.

— Извинись не передо мной, а перед моей подругой.

— Прости, Миранда.

Та молчала, и лишь когда Оливия толкнула ее в бок, она неохотно произнесла:

— Так и быть…

Фиона развернулась и убежала.

— Не могу поверить…

Ты назвала ее глупой коровой, — удивилась Миранда.

— А ты должна научиться постоять за себя, подружка.

— Я пыталась это делать, пока ты не появилась, Ливви. Просто я не умею повышать голос.

Оливия вздохнула:

— Мама говорит, что у меня нет ни капли сдержанности и благоразумия.

— Она права, — согласилась Миранда.

— И ты туда же?

— Но ты и в самом деле невыдержанная. Но я все равно тебя люблю.

— Я тебя тоже. И забудь про эту глупую корору Фиону. Ты выйдешь замуж за Уинстона, и тогда мы с тобой станем сестрами.

Миранда с сомнением посмотрела на брата Оливии — тот дергал за косу маленькую девочку. Хорош будущий муж!

— Не знаю… — нерешительно сказала она. — Не уверена, захочу ли я выходить за него.

— Ерунда! Это было бы чудесно. И к тому же он пролил пунш Фионе на платье.

Миранда улыбнулась. Оливия взяла ее за руку:

— Пойдем. Я хочу развернуть подарки. Обещаю, что буду громче всех визжать от радости, когда очередь дойдет до твоего.

Оливия с Уинстоном этим и занялись. К счастью для леди Радленд, к четырем часам веселье пошло на убыль и дети стали разъезжаться по домам. Ни один ребенок не был забран слугой, потому что приглашение в Хавербрейкс считалось честью и никто из родителей не хотел упустить возможность дружеского общения с графом и графиней.

Кроме отца и матери Миранды. Пробило пять часов, а она все еще сидела в гостиной, разглядывая подарки вместе с Оливией.

— Дорогая, я ума не приложу, что же случилось с твоими родителями, — сказала леди Радленд.

— Не беспокойтесь, — спокойно ответила та. — Мама в Шотландии, она навещает бабушку, а папа… я уверена, что он просто про меня забыл. С ним такое бывает, когда он работает над рукописью: переводит с греческого.

— Знаю-знаю, — улыбнулась леди Радленд.

— С древнегреческого, — уточнила Миранда.

Мать Оливии только вздохнула. Уже не в первый раз сэр Руперт Чивер поступал так.

— Что ж, придется попросить кого-нибудь отвезти тебя домой.

— Я тоже с ней поеду, — вызвалась Оливия.

— Вы с Уинстоном должны убрать новые игрушки и написать письма с благодарностью. Если вы не сделаете этого сегодня вечером, то забудете, кто и что вам подарил.

— Но ты же не отправишь Миранду домой с лакеем? С кем она будет разговаривать по пути?

— Я умею общаться со слугами, — ответила Миранда. — Дома я всегда с ними нахожу общий язык.

— Но только не с нашими, — прошептала Оливия. — Они всегда молчат

и смотрят на меня неодобрительно.

— Ты этого большей частью заслуживаешь, — заметила леди Радленд, любовно погладив дочь по голове. — Миранда, как ты смотришь, чтобы Найджел отвез тебя домой?

— Вот это да! — вскрикнула Оливия. — Подруга, тебе повезло.

Миранда удивленно посмотрела на нее. Она еще ни разу не видела ее старшего брата.

— Я с удовольствием с ним наконец познакомлюсь, — сказала она. — Ты так часто о нем упоминаешь, Оливия.

Леди Радленд отослала за сыном служанку.

— Неужели вы ни разу не встретились? Странно. Но он обычно бывает дома только на Рождество, а ты всегда на праздники уезжаешь в Шотландию. Мне пришлось пригрозить лишить его наследства, если он не приедет на день рождения близнецов. Найджел сказал, что опасается, как бы одна из мамаш не попыталась женить его на десятилетней девице.

— Моему брату уже девятнадцать, и он завидный жених, — с серьезным видом напомнила Оливия. — К тому же — виконт. И очень красивый. На меня похож.

— Где твоя скромность?! — укоризненно взглянула на дочь леди Радленд.

— Мама, но это же правда! Я была бы, наверное, очень красивым мальчиком.

— Ты и девочкой весьма недурна, Ливии, — сказала Миранда, с некоторой долей зависти глядя на белокурые локоны подруги.

— И ты тоже. Вот, выбери себе ленточку из подаренных этой дурой Фионой. Мне все равно столько не нужно.

Миранда улыбнулась. Девочка понимала, что она некрасивая, а Оливия говорит неправду, просто она была очень добра к подруге.

Посмотрев на ленточки, Миранда выбрала атласную, темно-лиловую.

— Спасибо, Ливви. В понедельник, когда у нас будут уроки, я ее обязательно повяжу.

— Мама, ты меня звала?

При звуке глубокого, низкого голоса Миранда повернула голову к двери… и у нее перехватило дыхание. Она смотрела на самого красивого человека, которого когда-либо видела. Оливия сказала, что Найджелу девятнадцать, но Миранде он показался настоящим взрослым мужчиной. У него такие широкие плечи, он ладно сложен и худощав. Волосы у него темнее, чем у Оливии, с золотистым оттенком. Это, наверное, потому, что он часто оказывается с непокрытой головой на солнце. Но самое замечательное — это его глаза: ярко-голубые, такие же, как у сестры. И в них видится озорной блеск.

Миранда улыбнулась. Мама всегда говорила, что о человеке можно судить по его глазам, а у брата Оливии они очень выразительные.

— Найджел, будь добр, проводи Миранду домой, — попросила леди Радленд. — Ее отец задерживается.

Девочке показалось, что когда леди Радленд произнесла его имя, тот поморщился.

— Конечно, мама. Оливия, как прошел день рождения?

— Превосходно!

— А где Уинстон?

Сестра пожала плечами:

— Наверное, играет с саблей, которую ему подарил Билли Эванс.