Её тайна

Доронина Слава

Вещей у меня с собой не так уж и много — основная часть осталась на съёмной квартире. Я внесла арендную плату на несколько месяцев вперёд, и срок истекает только в следующем. В номере надолго не задерживаюсь. Беру лишь необходимое и тут же спускаюсь вниз. В машине снова набираю Асадова, Макса и Надю, но в динамике слышу всё то же: «Абонент временно недоступен». И так три раза по кругу.

— Иван, что случилось? Ты ведь в курсе? — спрашиваю водителя.

Наши глаза на мгновение встречаются в зеркале заднего вида.

— Динар Эльдарович скоро будет дома и сам всё расскажет.

Я лишь выполняю его поручения, — сухо отвечает он.

— Всё же случилось. С Максом?

Иван молчит, а я закусываю губу, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Мне страшно. Страшно, что брату снова причинят вред. Страшно за Динара, потому что он совсем ничего не боится и плевать ему на свою безопасность.

Машина въезжает во двор через открытые ворота. Я выхожу на улицу и иду к дому на слабых ногах. Ашира бегает по газону и, заметив меня, мчится навстречу. Утыкается мордой в колени, виляя хвостом.

— Привет, моя хорошая, — глажу её за ушком и иду на качели, которые стоят на террасе.

Не хочу заходить в дом, не хочу находиться одна. Даже ужин не смогу сегодня приготовить, потому что перебью всю посуду или испорчу еду. Неужели в моей жизни никогда не наступит спокойствие?

Ашира кладёт мордочку мне на ноги и преданно смотрит в глаза. У нас с ней сразу установился контакт. Я знаю, что Динар три или четыре раза в месяц приглашает на дом кинолога для занятий с собакой. Иногда они проходят за городом. Один раз я ездила на учебно-дрессировочную площадку вместе с Асадовым — он заставлял отдавать Ашире команды, и она беспрекословно слушалась. Это привело меня в дикий восторг.

Проходит полчаса, и во двор въезжает внедорожник Динара. Он выходит из машины и отдаёт распоряжение Ринату, затем направляется к нам, заметив, что мы с Аширой сидим на качелях.

— Извини, были дела. Не получилось тебя забрать.

Опустив глаза на мои ноги, он усмехается:

— Смотри-ка, ещё одну подружку себе нашла? Ты определённо пользуешься спросом в моём окружении.

— Что-то случилось с Максом? Он должен был вернуться сегодня, но телефон недоступен. У Нади тоже, — выпаливаю я на одном дыхании.

Динар задерживает на мне взгляд, словно над чем-то размышляя.

— Я готова. Говори как есть.

— Да, Наташ. Случилось. Пока ничего ужасного, но ситуация в любой момент может принять серьёзный оборот. Макса снова закрыли. Хабаров подключил связи и деньги. Надя сейчас у него. Если вдруг выйдет на связь, скинь ей мой номер и скажи, что я буду ждать звонка.

Я сглатываю огромный ком, подступивший к горлу, и чувствую, как начинает кружиться голова. Гул в ушах нарастает, а руки сами собой сжимаются в кулаки.

— Это снова из-за неё, да? — Мой голос дрожит, а из глаз текут слёзы.

В груди становится больно, и эта боль отдаёт в левую руку.

— Наташа, это было ожидаемо. У Хабарова женщину уводят, бизнес пытаются развалить, ему тюрьма светит, если Макс вскроет их схемы с Лавровым и сдаст всё это следователям. Никто в таких ситуациях бездействовать и молча наблюдать, как всё рушится, не будет. Так что успокойся и соберись. Я обещал, что не оставлю Макса в беде. Завтра

поеду к следователю, снова буду пытаться перебить ценник Хабарова. И умоляю, если Надя позвонит, дай мой номер. Можешь высказать ей всё, что угодно, но номер дай, — повторяет он медленным и вкрадчивым голосом. — Поняла? От её показаний сейчас многое зависит.

Всхлипнув, я вытираю слёзы, которые не переставая льются из глаз.

Мысль обратиться к гадалке, да хоть к кому-нибудь, чтобы узнать, когда же наступит мир в моей жизни и жизни моего брата, больше не кажется бредовой.

— Ну всё, маленькая, иди ко мне. Не могу смотреть, как ты плачешь. Всё будет хорошо.

Динар берёт меня на руки и несёт в дом. Я трусь носом о его шею, глубоко вдыхаю привычный запах и немного успокаиваюсь. Динар рядом, он знает, что делать. Я ему доверяю. Да и некому больше, кроме него.

— Мы сейчас примем вместе душ, а потом ты приготовишь ужин и я всё тебе расскажу, хорошо? Я весь день на ногах, почти ничего не ел. Сам был в не меньшем шоке, когда узнал обо всём, что учинила эта тварь. Соберись, малышка. Будет тяжело, но правды добиваться всегда непросто.

— Очень тяжело, Динар… — всхлипываю я.

Асадов поднимается со мной на второй этаж и уверенным шагом идёт в свою комнату. Ставит меня на ноги в ванной и принимается раздевать. Стаскивает плащ. Расстёгивает пуговицы на блузке. Тянется к смесителю и включает воду в душевой.

— Ты дрожишь, — замечает он. — Замёрзла? Сейчас согрею.

Я понимаю, что Динар хочет отвлечь меня, и секс с ним действительно обладает странной способностью — в эти моменты эмоции концентрируются только на нём и моих ощущениях рядом с ним. Каждый раз, когда он меня касается, хочется плакать от счастья. Господи, всего лишь неделю пью противозачаточные таблетки, а стала такой сентиментальной. Чуть что — сразу в слёзы. Врач предупреждала меня о побочных эффектах, но что они будут такими выраженными, я представить себе не могла. Или дело вовсе не в таблетках, а в том, что я полюбила Динара и поэтому так остро реагирую на близость с ним?

— У тебя ведь завтра выходной? — спрашивает Динар, осторожно поглаживая мои соски сквозь бюстгальтер.

— Да, — тихо отвечаю, не совсем понимая, зачем ему эта информация.

— Вот и отлично. Выспимся, я съезжу к следователю, а потом выберемся куда-нибудь погулять.

Слышу треск ткани — кому-то надоело возиться с моей любимой блузкой. Мелкие жемчужные бусины катятся по полу, а Динар наклоняет голову. Целует меня в шею, ведёт языком вверх, уходя к уху, и осторожно прикусывает мочку. Я тянусь руками к ремню на его брюках. Благо он в тех самых, с замком которых научил меня справляться в два счёта. Приспускаю их вниз и сжимаю его член через ткань боксеров. Давно хотела попробовать с ним одну вещь, но опыта у меня в этом никакого. Не уверена, что ему понравятся мои неумелые попытки доставить удовольствие губами и языком, но очень хочу попробовать. Прямо сейчас. Тяну боксеры вместе с брюками вниз и опускаюсь перед Динаром на колени. Поднимаю глаза к его лицу. Хочу видеть, одобряет он мой порыв или не любит подобного рода ласки.