Ее собственные правила
Шрифт:
Кэти лежала распростершись на полу, глаза ее были закрыты, лицо – белое как мел.
Мэри вдруг увидела на мамином халате кровь и так испугалась, что какое-то время не могла двинуться с места. Потом присела на корточки и взяла мать за руку. Рука оказалась холодной. Холодной, как лед.
– Мама, мама! – захныкала девочка, голос ее дрожал, страх становился все сильнее. – Мама, что с тобой?
Кэти ничего не ответила, она продолжала неподвижно лежать на полу.
Мэри дотронулась до ее щеки. Щека была такой же холодной, как рука.
Девочка оставалась
И тут она вспомнила, что мама всегда говорила: «Если что-то случилось, если что-то не так, а меня нет дома, найди констебля О'Ши. Он будет знать, что делать. Он поможет тебе».
Мэри очень не хотелось оставлять маму одну, но девочка знала, что именно так должна сейчас поступить. Надо пойти к полицейской будке, где дежурит констебль О'Ши, когда его смена.
Отпустив мамину руку, Мэри снова поднялась наверх. Она пошла в ванну, умылась, почистила зубы. Потом надела шорты и маечку, которые носила вчера, застегнула сандалии.
Она вернулась в кухню, постояла минуту возле матери, пристально вглядываясь в безжизненное лицо, и тревога охватила девочку с новой силой. Резко развернувшись, она торопливо выбежала наружу, в яркий солнечный день.
Мэри пробежала по садовой дорожке, миновала аллею и изо всех сил помчалась на Канал-роуд, где стояла полицейская будка. Покрашенная в голубой цвет и достаточно большая, чтобы вместить в себя, если потребуется, двух полицейских, будка представляла собой весьма удобное для дежурства помещение. Там имелись телефон, раковина и газовая плитка; полисмен мог выпить чаю, съесть бутерброд, написать рапорт, позвонить в полицейское управление, чтобы о чем-то сообщить или попросить помощи. Такие полицейские будки размещались в городках по всей Англии. Что может быть лучше в ночное дежурство или при плохой погоде?
Добежав до будки, Мэри совершенно выбилась из сил. Но к ее великому облегчению, констебль О'Ши был на месте. Он мне поможет, обязательно поможет, твердила про себя девочка, останавливаясь перед ним.
Полисмен стоял в дверях будки и курил. Он бросил сигарету на землю, затоптал ее каблуком и только тогда заметил Мэри.
Пристально поглядев на запыхавшуюся девочку, Патрик О'Ши сразу же понял, что она сильно испугана и возбуждена. Мгновенно сообразив, что случилось что-то ужасное, констебль наклонился, взял девочку на руки и всмотрелся в залитое слезами личико.
– Что случилось, детка? – ласково спросил он.
– Моя мама, – всхлипнула Мэри. – Она лежит на полу на кухне, и я не могу ее разбудить. – Мэри очень хотелось казаться храброй девочкой, но она не выдержала и заплакала. – Там кровь. На ее халате.
Констебль О'Ши знал Мэри с самого ее рождения, она была милой и умненькой девочкой, хорошо воспитанной и не склонной к преувеличениям. В любом случае она была так перепугана, что полицейский понял: в Хотторн-коттедж случилось несчастье.
– Подожди-ка минутку, крошка, –
Он позвонил в полицейское управление и попросил немедленно прислать «скорую помощь» в Хотторн-коттедж. Потом закрыл дверь и запер свою будку на ключ.
Подойдя к девочке, О'Ши снова взял ее на руки и принялся укачивать, словно младенца, пытаясь утешить.
– Ну вот, дорогуша, сейчас мы пойдем к вам домой, посмотрим, что там с твоей мамой, и все будет хорошо, я уверен.
– Но она умерла, – зарыдала Мэри. – Моя мама умерла!
Часть первая
ВРЕМЯ НАСТОЯЩЕЕ
1
Мередит Стреттон стояла у огромного окна в своем кабинете. Окно выходило прямо на центр города, открывая чудесную панораму со сверкающими вечерними огнями зданиями. Вид на небоскребы Манхэттена всегда производит сильное впечатление, но сегодня зрелище было как никогда завораживающим.
Стоял январь 1995 года. На черном вечернем небе уже зажглись первые звезды, светила полная луна. Даже голливудские мастера не сделали бы декорацию лучше, чем эта, подумала Мередит, природу не улучшишь. Да уж, эти взмывшие ввысь небоскребы, эта перспектива просто потрясала.
«Эмпайр-Стейт-Билдинг» все еще стоял в рождественском красно-зеленом убранстве; чуть левее возвышался более строгий «Крайслер» – его изящный тонкий шпиль сверкал яркими белыми огнями.
Как всегда, в первую очередь в глаза бросались две эти главные достопримечательности Нью-Йорка, но сегодня панорама города являла собой единое целое, казалась тончайшей гравировкой на темном ночном небе.
– Все-таки Нью-Йорк – самый красивый город на свете, – сказала вслух Мередит.
– Совершенно с тобой согласна. Мередит резко повернулась и увидела в дверях свою секретаршу Эми Брандт.
– Как ты меня напугала! Разве можно так подкрадываться! – воскликнула Мередит и снова повернулась к окну. – Эми, ты только погляди, какое зрелище. Прямо дух захватывает!
Эми закрыла за собой дверь и подошла к окну. Она была невысокой и темноволосой, являя собой полную противоположность Мередит – высокой, статной блондинке. Эми чувствовала себя просто карлицей рядом со своим боссом. Однако начальница при ее пяти футах семи дюймах еще и носила высоченные каблуки и поэтому была выше большинства окружающих, что несколько утешало Эми и позволяло иногда забывать о собственной мелковатости.
Глядя на ночной город, Эми заметила:
– Ты права, Мередит. Манхэттен здорово смотрится, зрелище поистине фантастическое.
– А какое ясное небо, хотя уже совсем стемнело, – подхватила Мередит. – Ни единого облачка. И городские огни так чудесно мерцают…
Женщины еще некоторое время постояли у окна. Потом Мередит подошла к своему столу и сказала:
– Мы с тобой решим пару вопросов, Эми, а потом можешь идти. – И, взглянув на часы, добавила: – Уже семь. Извини, что так тебя задержала.