Её шикарный босс
Шрифт:
Будто подтверждая ее слова, муж отодвинул от себя поднос с едой, скользнул по Кате горящими в предвкушении наслаждения глазами и потянулся к шелковому пояску, который она так туго затянула.
— Кажется, я слишком давно не видел тебя без одежды, — медленно проговорил он, и бесцеремонно дернул за пояс.
Халатик распахнулся, обнажив красивую округлую грудь. Похотливые пальцы тут же впились в нежную кожу, и начали безжалостно мять.
Катя вздрогнула и на миг зажмурилась. Она никак не могла привыкнуть к его предпочтениям.
— Ты провинилась, детка, — промурлыкал он. — Придется немного потрудиться для меня лично… Ты знаешь, что я имею ввиду…
Она знала. С этим тоже ничего нельзя было поделать. Только позировать и терпеть.
— Поднимись, — приказал Егор.
Она покорно встала. Он дернул шелковый халатик вниз.
Катя стояла перед ним совсем обнаженная, чувствуя, как прохладные струи кондиционера леденят кожу, и ждала, пока он насладится дурацким процессом созерцания.
— Не-ет, сегодня я хочу больше! За плохое поведение мне придется тебя наказать…
Егор поднял с пола шелковый пояс, крепко впился Кате в запястье и потащил ее в спальню. Спустя несколько мгновений она лежала на шелковом кремовом покрывале, с крепко стянутыми шелковым поясом запястьями над головой.
Егор затянул пояс на Катиных руках несколько раз, сплетя причудливый узор, затем притянул ее руки к спинке кровати и завязал его на два узла.
— Какое красивое тело, — восхищенно выдохнул он. — Тебе придется хорошо потрудиться, чтобы заслужить прощение…
Катя попыталась дернуть руками, но запястья были стянуты над головой так крепко, что пояс впивался в нежную кожу и причинял боль.
Ей стало страшно. Раньше Егор не привязывал ее к кровати. Для вдохновения ему хватало смотреть и гладить. Видимо, что-то изменилось в его предпочтениях.
— Позавчера мы проводили фотосессию с девушками, которых профессионалы связывали веревками. Потрясающие узлы и полная беспомощность. Это жутко возбуждает, — Егор закончил с поясом, подошел к Кате, в ужасе притихшей на шелковом покрывале, и взял ее за подбородок. Она испуганно хлопала глазами, не зная, чего ждать дальше.
— Да, да, они смотрели именно так, как сейчас смотришь ты. С отчаянием и безысходностью.
Кате очень не понравилось то состояние, в котором она оказалась. Она с силой дернула руками, но только причинила себе боль вмиг врезавшимися в запястья веревками.
Егор достал из ящика прикроватной тумбы миндальное масло и щедро смазал ими руки. Потом сел на край кровати, положил скользкие ладони ей на грудь и сжал. Сначала мягко, а потом все сильнее, сдавливая и скручивая острые темные соски, до тех пор, пока нежная кожа не стала ярко-розовой, а Катя не начала вскрикивать и беспомощно ерзать по простыни.
Чувствуя, как дико бьется ее сердце под его ладонями, он немного ослабил хватку.
— Следы на коже от
— Достаточно, — охрипшим, сбивающимся голосом попросила она.
— Достаточно? Разве ты не знаешь, что модель до самого окончания работы мастера должна молчать? — гневно сверкнул глазами в ее сторону он.
— Знаю, — Катя поникла и снова закрыла глаза.
Больше всего на свете она жалела, что позволила мужу себя привязать. Теперь он не отпустит ее, пока полностью не насладится каким-то новшеством, которое так поразило его воображение на съемках для порножурнала. И если она будет хорошо себя вести, не нарушая правил, завтра он подарит ей какую-нибудь дорогую безделушку с бриллиантами. А если начнет брыкаться, в наказание он не отпустит ее до самого утра.
Егор снова щедро налил масла, и его ладони легли ей на живот. Пальцы сжимали и гладили, скользили все ниже, властно разводя стройные ноги, и заставляя вздрагивать от жестких прикосновений. Никаких дорожек из поцелуев – только грубые, собственнические прикосновения, заставляющие ерзать и всхлипывать. Так работает мастер. Ему нельзя мешать.
Катя постаралась расслабиться и просто терпеть. Но она задыхалась от паники, а запах миндального масла сводил ее с ума. Егор не отвяжет ее, пока не закончит свой странный процесс, больше походящий на извращение, чем на любовные игры. Сейчас она не его гражданская жена. Она – модель, которая за провинность должна позволить мастеру работать так, как ему того хочется.
— Как же ты прекрасна, моя муза, — с вожделением выдыхал Егор. — Как жаль, что у меня нет профессиональной камеры, чтобы запечатлеть тебя сейчас, такую беспомощную и покорную…
Катя знала, что он не посмеет снимать. Таков был еще один негласный уговор. Никаких съемок.
Он отвязал ее, когда часы показывали начало второго.
Катя подскочила на постели, и с ожесточением скинула с запястий шелковый пояс. Все тело горело от странного массажа, которому Егор ее подверг. Низ живота наполнился тяжестью от нереализованного желания, которое всплыло против воли, само собой. Он же не соизволил ее удовлетворить. У него были проблемы с потенцией. Их он с лихвой компенсировал процессом, который про себя Катя называла созерцанием.
— Умничка, хорошая девочка, — довольный проделанной работой, похлопал ее по обнаженной спине муж. — Возможно, завтра за твое терпение получишь подарок. А пока – в ванную, и спать.
Катя соскользнула с постели и быстро вышла из спальни. Ей были ненавистны его прикосновения, и она торопилась смыть с себя противное масло. Она не нуждалась в его подарках. И, похоже, ей следует позаботиться о своей безопасности. Кто знает, что в следующий раз придет в голову старому потасканному извращенцу?