Её победа
Шрифт:
Телефонный звонок раздался в тот момент, когда Кристин направлялась в кухню.
Это он! — пронеслось в ее сознании… Хотя зачем ему понадобилось бы звонить мне? — тут же возникла другая мысль. Я так решительно выставила его вчера, что наверняка отбила всякую охоту настаивать на продолжении нашего знакомства. И потом, у него нет номера моего телефона. Скорее всего это кто-нибудь из ребят или мама.
Ближайший телефонный аппарат находился в гостиной. Туда-то она и направилась.
Звонила ее мать, Мелани Рэнфилд.
— Кристи,
— Все в порядке, — ответила Кристин, усиленно стараясь не выдать голосом своей подавленности.
Ее взгляд упал на ведро с розами, о которых она ни разу не вспомнила ни вчера ночью, выпроводив Тима, ни сегодня утром. Сердце затрепетало как нечаянно залетевшая в тесное мрачное помещение птица, и опять захотелось плакать, еще сильнее, чем накануне.
— Так почему же ты до сих пор не приехала? — спросила Мелани, видя, что дочь медлит с ответом.
— Понимаешь, мам… — пробормотала Кристин, ощущая себя человеком, внезапно забывшим большую часть известных ему с детства слов. — Ну… гм…
— У тебя все-таки что-то случилось, — утвердительно произнесла Мелани. — Я слышу это по твоему голосу.
Не зная, как правильнее отреагировать на слова матери, Кристин рассмеялась.
— Не выдумывай ерунды, — ласково сказала она, беря себя в руки, несмотря на то что в памяти один за другим стали оживать моменты их с Тимом близости. — Я в полном порядке.
Он подошел ко мне сзади, когда я стояла вот тут, звучало в ее голове. И обнял за талию… Потом убрал мои волосы, поцеловал в шею, опустил руки ниже, на ягодицы… О господи! По-моему, он сказал, что мой зад сразу ему приглянулся…
— Видишь ли, вчера я очень поздно уснула, проворочалась в постели чуть ли не до утра, — сказала она довольно тихим голосом, по которому догадаться о ее волнении было сложнее. — Вот и встала сегодня только в одиннадцать, даже не успела еще позавтракать. Сейчас перекушу и сразу к вам.
— А почему ты долго не могла уснуть вчера? — встревоженно спросила Мелани. — О чем-то переживала? Боишься ехать на соревнования?
Кристин старательно громко засмеялась, надеясь заглушить навязчивый голос в голове, твердящий: «Он взял меня прямо здесь, в этой комнате, на этом самом полу…»
— Твоя дочь ничего не боится, ты ведь знаешь, — сказала она. — Ни о чем не волнуйся, прошу тебя. Я ни на минутку не задержусь. Позавтракаю, соберусь и сразу поеду к вам.
— Может, у нас позавтракаешь? — предложила Мелани, все еще обеспокоенная необычно звучащим голосом дочери.
— Ладно, поем у вас, — без возражений согласилась Кристин.
— Тушеную цветную капусту с рыбой в томатном соусе, — сказала Мелани, прекрасно зная, что эти немудреные блюда Кристин любит с детства.
— Здорово! — воскликнула та, зажмуриваясь, чтобы не видеть проклятой подушки в кресле, так живо напоминающей о неземной страсти, которая владела ею каких-то несколько
— Хитрюга, — с нежностью проворчала Мелани.
Положив трубку, Кристин открыла глаза и вопреки голосу разума, советовавшему ей поскорее уйти из этой комнаты, подошла к розам, присела на корточки, уткнулась в бархатные ярко-красные цветы носом… и беззвучно заплакала.
Как быстро закончилась моя чудесная сказка, всхлипывая, подумала она. Сказка, в которую, как видно, я ни секунды не должна была верить. Прекрасный принц никогда не видел во мне свою единственную. Только предмет насмешек, а вчера еще и ветреницу, с которой можно поразвлечься. Вот и цветочки подарил, чтобы все прошло гладко и без неожиданностей. Реализовать свой план у него получилось с блеском…
Кристин вскочила и в приступе не свойственной ей остервенелости замахнулась на цветы рукой, словно увидела вместо роз полсотни голов насмехающегося над ней Тима.
Ее рука застыла в воздухе. Ударить по розам — сегодня еще более восхитительным, расправившим лепестки и как будто призывающим полюбоваться их красотой — она не смогла.
Слезы все еще катились по ее щекам, а сердце из мечущейся по тесной клетке вольной птицы превратилось в смиренную пленницу.
— Простите меня, — прошептала Кристин, шмыгнув носом и опять наклоняясь к розам. — Вы ни в чем не виноваты. Виновата я, я одна…
Ей хотелось простоять вот так, глядя на это бархатно-красное великолепие, не ведающее людских страстей и печалей, целый день. Но ее ждали мать и отец, множество незавершенных дел и соревнования, на которых ударить в грязь лицом ей не позволили бы самолюбие и чувство долга перед товарищами, перед целой страной. Поэтому, запрятав тоску в самый далекий тайник в сердце, Кристин вытерла слезы, быстро собралась и поехала к родителям.
9
Выходя от Кристин, садясь в машину и направляясь домой, Тим проклинал минуту, когда жуткие гадости слетали с его губ. От стыда, отчаяния, чувства невыносимой неудовлетворенности своим поведением его мысли пришли в такой разброд, что решить, как действовать дальше, не представлялось невозможным.
Приехав домой, он сразу лег в постель, но уснуть долго не мог, снова и снова возвращаясь то к самым сладостным минутам, подаренным ему Кристин, то к последним перед расставанием — отвратительным, мрачным, пережить которые не пожелаешь и врагу.
Погрузился в тревожный, наполненный непонятными картинами сон он около шести утра, а в восемь уже проснулся — невыспавшийся, злой, терзаемый тяжестью в сердце.
Подобное состояние было ему несвойственно, и Тим искренне сочувствовал тем, кто попадался ему в эти минуты под руку. Сегодня жертвой его дурного настроения стал Дейвис, позвонивший в четверть девятого и бодро предложивший съездить куда-нибудь днем и о том о сем потрепаться.