Едва дыша
Шрифт:
— Нет, — я выдохнул облако холодного зимнего воздуха. — Это делает Кори несчастной, но она трахнула мой мозг достаточно, чтобы я подумал, что я дерьмовый отец. Я был дерьмовым отцом так долго, что засомневался.
Она слегка кивнула.
— И, кстати, — сказал я, скрещивая руки на груди, — что, чёрт возьми, Джастин Бибер имел в виду, когда он упомянул, что я надеру ему задницу за то, что он дружелюбен с тобой?
— Хенли? — она улыбнулась на сравнение с Бибером. — В те выходные, когда мне пришлось лететь в Лос-Анджелес, он пытался
— Чёрт возьми, да, я бы сделал это. Но у меня не было шанса, так ведь? Потому что ты никогда не говорила мне об этом, Вив.
Она открыла рот и закрыла его обратно.
— Это другое.
Я приблизился к ней.
— Чёрта с два.
— Кейн...
— Вив.
Прошло несколько секунд молчания.
— Я люблю тебя, — сказал я. — У меня никогда не было того, что есть сейчас у нас, и я не собираюсь потерять это. Я скажу Кори, что больше не буду приходить к ним домой.
Вив с восторгом встретила мой взгляд.
— Ты скажешь ей, что хочешь проводить время с Бруклин без её присутствия. И если она откажет, то мы подадим иск в суд.
Надежда разлилась теплом в моей груди.
— Хорошо, это справедливо. Я скажу ей это.
— И теперь ты будешь делиться всем со мной. Не оставляй меня в неведении.
— Я больше никогда не сделаю этого.
Её взгляд смягчился.
— И ты больше никогда не позволишь мне спать одной.
Я положил руки на её бедра, мягкие, знакомые формы, заставляющие мою кровь разгоняться по венам.
— Больше никогда.
— Я люблю тебя, — сказала она, положив свои ладони на мою грудь. — Не думаю, что когда-нибудь буду способна полюбить кого-то другого.
Я прильнул своим лбом к её.
— Очень на это надеюсь, потому что я, чёрт возьми, кастрирую любого мужчину, на которого ты взглянешь дважды.
Она мягко рассмеялась.
— Так романтично, Кейн.
— Я твой неотшлифованный бриллиант, помнишь?
— Да.
— Давай войдём внутрь, и я напомню тебе, какой я неотшлифованный в постели.
— Возможно, мне понадобится несколько напоминаний.
Я притянул ее ближе.
— По рукам.
ГЛАВА 21
Четыре месяца спустя
Вив
БЫЛО ЧТО-ТО СЕКСУАЛЬНОЕ В бледно-розовых пятнах краски на бороде Кейна. Он увидел, как я восхищаюсь им, и выгнул бровь.
— Видишь что-то, что тебе нравится?
— Может быть.
— Может быть? — мужчина шлёпнул меня по заднице и сцепил руки под моими ногами, поднимая.
Я неудержимо засмеялась, и даже фыркнула самым неженственным образом, когда он защекотал меня. Бруклин прибежала на кухню, держа кисть, покрытую бледно-розовой
— Готова ещё покрасить? — спросил её Кейн, опуская мои ноги обратно на пол.
— Да. Вив, посмотри, как здорово выглядит!
Я улыбнулась и пошла по коридору своей квартиры, восхищаясь крохотной комнатой, которая раньше была моим кабинетом. Теперь это была комната Бруклин, когда она оставалась у нас. Мы красили её в розовый и постелили в неё новый ковер. Кейн уже начал строить для неё лофт-кровать и планировал сделать ей книжный шкаф.
Комната хранения в спортзале, которая раньше была его домом, теперь была его деревообрабатывающим цехом. Он обнаружил страсть к этому, и я часто ходила в магазин вместе с ним, или работала на своём ноутбуке на диване, который всё ещё оставался там. Тишина между нами всегда была комфортной. Мне нравилось знать, что он был там, даже когда мы не говорили.
Наша жизнь вместе развивалась хорошо. Бруклин была у нас каждые выходные, чего мы достигли благодаря посредничеству с Кори, а не с помощью суда. Кейн недвусмысленно сказал ей, что больше не будет проводить с ней время наедине.
Он все ещё не был рад визитам Грейсона. После тридцатидневного пребывания в реабилитационном учреждении в январе, брату, казалось, стало лучше. Но Кейн сказал, что у него ещё долгий путь вперёд, и нам нельзя доверять ему в нашем доме, после того, как Грейсон своровал у меня. Мы регулярно приглашали его поужинать с нами в клубе, и Кейн простил ему долг в шесть тысяч долларов. Он определённо не забыл об этом, так как наблюдал за Грейсоном, как ястреб. Я тайно наслаждалась, потому что доверие между мной и Грейсоном ещё не было восстановлено.
— Ты забронировал нам столик в пятницу вечером, так? — спросила я Кейна.
— Да. В комнате с шестом для стриптизёрш.
Я посмотрела на него, изогнув брови.
— Ты шутишь? Я знаю, что ты шутишь, но я должна убедиться, что ты не собираешься привести моих родителей в комнату с шестом.
— Конечно, я шучу. Не волнуйся, детка. Твоим родителям понравится твой татуированный парень, который, к тому же, бывший зэк и владелец ночного клуба.
Я пожала плечами.
— Ты должен им понравиться, но если нет?
— На фиг их, — сказал Кейн. Он следил за тем, как заменить своё любимое слово в присутствии Бруклин.
— Ты можешь просто сказать это, — выдала Брук, оглядываясь на нас. — Я знаю, что означает хрен.
Кейн нахмурился.
— Если какой-нибудь мальчик хоть раз скажет тебе это слово, я хочу, чтобы ты дала ему пощёчину. Очень сильно.
Она улыбнулась мне той же улыбкой, что растапливала моё сердце с прошлой осени в самых неожиданных местах и случаях. Я видела Кейна в его дочери. С ней в его жизни, он был светлее. Свободный от демонов, которые преследовали его, когда мы познакомились.