Еду в сад
Шрифт:
Ира. У нас воды нет. Времени нет бегать на колонку.
Николай Иванович. Где ведра? Колонку я знаю. Так, указания принял к исполнению.
Уходит, довольный, с ведрами. В дверях сталкивается со входящей Светланой, которая несет мед.
Светлана. Оказывается, еще того лучше. Вот тебе мед. Сделаешь компресс на шейку подковообразно, мальчикам на щитовидку ставить компресс нельзя, потом сказывается. Оказывается, еще того лучше! Павлик твой знаменитый, даром что мал, толкнул
Ира. А чего же он своим велосипедом на людей наезжает! Вчера девочку сшиб на площадке. Бабушка ее плакала. На Павлика наезжает беспрерывно!
Светлана. Это игра! Это случайность! Максим не хлюпик! Знаешь, что такое «максим» по-латыни? Лучший!
Ира. Не лучший, а больший. Максимум.
Светлана. Наилучший! Я по женскому календарю выбирала! Наилучший!
Ира молчит.
А вот то, что Максим полетел на банки ржавые, это подлость. Это готовый столбняк. Шина и та лопнула, а ребенок? (Грозит в сторону двери.) Я т-тебе, обезьяна! Мартышка! Распустила ты Павлика своего, придется тебе еще поплакать. (Плачет.) Господи, если отца нет, значит, всем можно все.
Запыхавшись, входит Николай Иванович.
Николай Иванович. Колонка далековата для слабых дам. (Ставит ведра.) Давненько я воду не носил ведрами, с юности. Слушай, Ира, это у тебя собственный дом?
Ира (зло). Да! Собственный! Бабушкиной тетки.
Светлана. Пх! Ее дом. Ну вы подумайте! Танька оборжется! Ее дом!
Николай Иванович. Пусть эта бабушка напишет заявление на протягивание нитки водовода вплоть до ее домовладения.
Ира. Да она далеко. Восемь лет уже в доме инвалидов в Дрезне.
Николай Иванович. Ну что, нельзя за нее подписать? А я вас в этом деле поддержу, у меня здесь в поссовете есть толковый мужик.
Светлана. Сначала воду, потом все загребут. Ее дом, видели! (Уходит.)
Николай Иванович. Ира, поставь чайку. Я просто умираю от жажды. Бегал, бегал за девушкой. Жены с дочкой нет полтора месяца. Второй срок распечатали. Теща живет здесь, на даче. Я в Москве ужинаю чем попало, в основном консервы. («Консервы» он произносит как «консэрвы».) Вечером едешь с работы, магазины в массе закрыты. Стал поневоле сюда мотаться. Теща кормит хотя бы без консервантов. («Консервантов» он произносит как «консэрвантов».) У меня же сто одна болезнь. Таким образом мы с тещей поехали вчера за клубникой. И таким образом в электричке вы на меня и наткнулись! Теща говорит: какая смелая девушка! Газеты просит прямо у мужчин! Все обычно, Николай, вы ей понравились. Но ради этого, она считает, «Неделю» не стоило отдавать. Видно, говорит, она вам тоже приглянулась, если вы отдали. Я ее заверяю: будет вам ваша «Неделя»! Так что теща в курсе нашего знакомства. Зачем вы ко мне
Ира. А что, уже нельзя попросить газету?
Николай Иванович. Смелая, очень смелая девушка! Сумасшедшая! Я вас люблю, сумасшедшая! (В дверь.) Павел, у меня вопрос. Где папка?
Ира. Оставь ребенка в покое. Привязался.
Николай Иванович. Понимаю, приветствую. Папки нет.
Ира. Ничего не значит.
Николай Иванович. А чем мамка занимается?
Ира. Я преподаю гэльский язык. Сто двадцать рублей.
Николай Иванович. Молодец! Дуй до горы, а в гору поможем!
Ира. Еще знаю мэнский.
Николай Иванович. Я не в курсе, но поможем, поглядим вокруг. Если есть такие языки (делает ударение на «ы»), то будут и возможности.
Ира. Еще валлийский. Да, и корнуольский.
Николай Иванович. Да! И такой еще молодой специалист!
Ира. Но корнуольский язык почти мертвый.
Николай Иванович. Ничего, примем меры! Ира, вот что. Я попрошу вас пройти со мной до моей дачи, я вам спущу бробди… (запинается) этот препарат. Павла надо будет запереть, чтобы соседи не проявляли активность. Да и камеру с покрышкой бы не забыть. Теща сейчас выметается на вечернюю летучку к соседке, так что она авось не увидит одного колеса, а я его уведу.
Ира. Это не соседи, это родственники. Мои троюродные сестры.
Николай Иванович. Бывает! Бывает!
Ира (в дверь). Павлик, я сбегаю за лекарством. Я тебя закрою, хорошо? Горшочек под кроватью. В термосе чай с лимоном. Не разлей. У него руки дрожат.
Николай Иванович. Апельсины умеешь чистить, хлопец?
Голос ребенка. Нет!!!
Николай Иванович. Мама, начисть ему апельсинов. Полную кучу. Пусть побалуется. Я еще спущу. У меня они есть по потребности. Вернее, по труду. (Смеется.) Пока еще.
Ира. Павлик, или я Фёдоровну позову, она с тобой побудет?
Николай Иванович. Мама, захвати теплое что-нибудь. Типа пледа. (Он произносит «плэд».)
Ира. Ничего, я плащ накину.
Николай Иванович. А все же плэд необходим. Я знаю окрестности и их туман.
Ира. Пледа нет.
Николай Иванович. Одеялко есть?
Ира (сбита с толку). Есть.
Николай Иванович. Годится! Годится!
Ира. Минутку. Павлик зовет. (Уходит.)
Николай Иванович. Он у тебя серьезный товарищ, ничего. Минуток через тридцать. Через сорок – сорок пять. Я ему принесу еще фильмоскоп ручной со слайдами. Дочура моя еще месяц будет в отсутствии… Теща на собеседовании… Будешь смотреть слайды. Парад гвардейцев. Сам снимал! О, как я снимаю! (Выставляет большой палец.)