Эдипов комплекс

Роман оглушённо стоял посреди улицы и в ступоре смотрел вслед огням исчезающего за поворотом автомобиля. В гудящей голове – ни единой мысли. Шок. Такое чувство, будто кирпич сверху упал. Нет, бетонная плита. Этого просто не может быть… Не с ним. Не в этой жизни…

Механически ступая, мужчина побрел по вымощенной камнем дорожке. Шаги отдавались в висках гулким эхом. Пустой двор, пустой дом. Тишина, как на кладбище. А в сердце – тупая, ноющая боль. От обиды и непонимания.

Взгляд

мужчины упал на ярко-красное пятно, кроваво сияющее на фоне ухоженного газона. Те самые кружевные трусики, которые сегодня вечером обнаружила Ксюша в бардачке его машины… А онемевшие пальцы как по команде нащупали в кармане небольшой пластиковый прямоугольник. Банковская карта, непонятным образом оказавшаяся под кроватью в их супружеской спальне. Выданная на имя какой-то Лидии Токаревой…

Роман точно знал, что не виноват. Что любил только жену, и за семь лет брака даже не взглянул в сторону других женщин. Но, понимал, что обида и ревность – естественная реакция в подобных случаях. Непонятно как сам себя повёл бы, обнаружив нечто подобное…

Он вынес бы всё: слёзы, упрёки, скандал с битьём посуды… Только не этот отстранённый взгляд золотистых глаз… Как на пустое место…

В общем, никакие аргументы Ксюша слушать не стала. Не поверила ни словам, ни клятвам. Собрала вещи, детей, даже кота с собакой и уехала в городскую квартиру.

Но, даже не это было самое обидное… Она заявила, глядя прямо в глаза, что никогда ему не доверяла. Подсознательно ждала, что их брак когда-нибудь, да распадётся… И это после всех его жертв и поступков… А ведь он так старался быть достойным мужем и отцом…

В растрёпанных чувствах, Литвин подошёл к бару. Плеснул себе в бокал виски и тяжело опустился на диван, размышляя. Где-то внутри, как снежный ком, нарастали злость и праведное негодование. Да почему он, вообще, должен оправдываться в том, чего не делал?

Только нужно определиться: ты хочешь быть прав или, всё-таки счастлив… Можно, конечно, надеть корону, включить гордость, сесть дома и ждать, когда она остынет, проанализирует ситуацию и сама придет мириться. Хотя, зная Ксюшу, с её дурацким характером, непонятно наступит ли этот момент вообще…

Слово "развод" произнесено не было, но, похоже, это вопрос времени. Она уехала и забрала всё то, без чего Рома уже не представлял жизни. Да и жестокие, несправедливые обвинения из уст любимой жены застали врасплох. Буквально, пригвоздили к стенке. Всё, что он мог, это растерянно махать головой, разводить руками и неуверенно мычать, что никогда не сумел бы так с ней поступить. Как будто язык отсох… И в голове какая-то каша… Не мужик, а мямля. Успешный адвокат, называется… Роман Литвин не нашел что ответить… Расскажи кому – не поверят.

Да уж… Влип ты, Рома, по самое некуда. А если вспомнить твою богатую на амурные приключения биографию, вообще интересная картина получается… Конечно, все эти похождения закончились вместе с появлением Ксюши, но все же… Ещё и пошутил неудачно…

В

общем, если хочешь сохранить семью, нужно набраться терпения, засунуть неуместную гордость в то самое место и идти доказывать, что ты не верблюд… Причем, быстро.

Кто же мог тебя так подставить? Ударить в самое чувствительное место? А, главное, зачем?

Ведь ничто не предвещало плохого…

***

– Саша, тормозни-ка у пекарни, – попросил Роман и невольно улыбнулся, предвкушая как обрадуется сладкоежка- дочка своим любимым пирожным.

Он всегда заезжал в это уютное заведение, когда возвращался из очередной командировки. Все домашние готовы были душу продать за местную выпечку.

Перепробовав весь ассортимент, шестилетняя Алинка остановилась на эклерах. Да и неудивительно. Наверное, местный шеф- повар знал какое- то магическое слово. Пирожные были как будто из детства: настоящее заварное тесто жёлтого цвета и воздушный белковый крем.

Ксения строго следила, чтобы дети не ели слишком много сладкого и выдавала выпечку поштучно. Но разве эту проныру- Алинку остановишь?

Дочка без спроса таскала сладости из холодильника, пряталась в укромном месте и очень быстро уничтожала всю коробку. Когда мать начинала ругаться, делала честные глаза и сваливала вину на Линду, огромного золотистого ретривера. Собака с виноватым видом махала хвостом, а Алинка картинно её отчитывала. Хмурила брови, грозила пальцем, не обращая внимания на то, что собственный кончик носа изрядно выпачкан кремом.

На этом, собственно, воспитательный момент и заканчивался. Ксения, не выдержав, начинала смеяться. Чтобы почаще наблюдать эту умильную картину, Роман был готов скупать пресловутые эклеры килограммами.

Сама Ксюша просто влюбилась в пирожное под романтичным названием "Поцелуй негра". Вздыхала, сокрушалась по поводу огромного количества калорий в вожделенном десерте, но, стоически преодолевая муки совести, каждый раз уничтожала всё до крошки.

Роман шутливо стыдил её, называя ведьмой. Не каждому дано употреблять в пищу всё, что захочется и не прибавлять ни грамма. Себе съесть целое пирожное он давно уже позволить не мог. Каждый лишний кусочек приходилось отрабатывать в спортзале. Иначе живот начинал вываливаться из штанов. Ксюша подшучивала, что это растущий на глазах авторитет. А что поделаешь, не мальчик уже…

Зато Арсений с Ильёй мели всё подряд, не капризничая, не разбираясь и без ущерба для фигуры. Иногда Роману казалось, что если бы он вместо выпечки принес забытый Алинкой куличик из песочницы, эти два лося с удовольствием схомячили бы и его. Да ещё и нахваливали, как величайшее произведение кулинарного искусства. Тоже закономерно – растущие мужские организмы…

Рома собрал коробки с пирожными, расплатился и захлопнул за собой дверь огромного Рейндж Ровера. Он ловил какой-то особый кайф, когда возвращался из дальних поездок вот так, без предупреждения.