Единство
Шрифт:
— Нет, не допускал, — Зоревар расплылся в самодовольной улыбке. — Похоже, ты забываешь, что я несколько лет ходил за Ульеном, Первый советник который, перенимая все хитрости ведения дел. Конечно, церковники не отличаются ментальной проницательностью, — да и к чему это вообще, когда есть мышцы — но мое обучение было несколько серьезнее. Так что я сразу замечаю тех, чья совесть не чиста, — поймав скептический взгляд Мелиссы, Зоревар скривился. — Вот только не будем вспоминать вашу подружку! У всех осечки бывают.
— Осечки, — теперь пришел черед Фьорда смеяться.
— Даже если так, тебе не кажется, что ты слегка перегнул? — Мелиссе даже сейчас мерещился
— Перегнул? Я боюсь, как бы не оказалось, что я «не догнул», Светлячок, — отпив из кружки, Зоревар погонял пиво от щеки к щеке. — Они осознанно пошли на нарушение Предписаний. Ослушались приказа Всевидящей Матери, вняв убеждениям какого-то рассыпающегося старика. За такое их следовало казнить.
— Если так судить, тогда тебе стоило бы возглавить колонну идущих на плаху, — Мелисса поспешила проявить крайнюю заинтересованность только зашедшим в «Каменку» магом, на лице которого, как и у многих до него, была написана растерянная задумчивость, лишь бы только не встречаться с оставившим всякое веселье Зореваром.
— Да, стоило бы, — согласился церковник, проскрежетав опустевшей кружкой по столу, привлекая внимание хозяина, и указав на нее пальцем. Когда пивная пена поднялась до краев, а коренастый мужичок отправился обслуживать другие столы, он продолжил: — Именно поэтому я хорошо знаю, что такое церковник, один раз нарушивший клятву верности Всевидящей. Это крутая и скользкая дорожка, одного шага на которую хватит, чтобы скатиться на самое дно. Если церковник забыл о своей клятве, уговоры здесь уже не помогут. Церковничьи раны заживают быстро, а загубленную жизнь не вернуть. Надеюсь, мне удалось выбить всю дрянь из голов тех двоих. В любом случае, я доложу о произошедшем, и их ждет суд. Отвернувшись от Всевидящей один раз, церковник вряд ли сможет вновь посмотреть в ее сторону.
— Но ты же смог.
Сведя брови, Фьорд наблюдал, как Зоревар залпом опустошает еще одну порцию пива. В стороне топтался хозяин таверны, радость которого от предполагаемой выручки с одного стола омрачалась мыслями о том, чем грозит «Каменке» захмелевший церковник.
— Ты правда так считаешь? — Зоревар ухмыльнулся. — А теперь представь, что Всевидящая не согласилась заключить союз и подыграть с историей о «битве Искупления». Тогда ее ждало бы противостояние с Кристаром и Оникой, которые не допустили бы продолжения существования старого порядка. И как думаешь, на чьей стороне я был бы тогда?
За столом повисло молчание, тут же сметенное шумом разгулявшейся питейной. В «Каменке» становилось тесно, и Бойль едва протискивался между обступившими занятые столы магами и простыми людьми, все как один старающимися держаться подальше от угла, где сидел церковник и пришедшие с ним маги. В одном из них многие узнали сына Горальда, отступника, сбежавшего из дома два года назад, и вскоре в ставших душными стенах не осталось ни одного человека, не знавшего имя Фьорда.
События этого дня обещали еще не одну неделю ходить из уст в уста, одетые в разношерстные мнения. Сельчане уже не помнили, когда в последний раз смотритель Ройрих созывал собрание. Настороженные и угрюмые, шли они на площадь, связывая все с пойманными отступниками и не радуясь необходимости смотреть на публичное клеймение.
Когда же изо рта Ройриха полились слова Всевидящей Матери, площадь охватило непонимание. С начала речи и до последнего озвученного указа сельчане не отрывали взглядов от смотрителя и стоявших подле него магов. Стоило Ройриху умолкнуть, выдавив из себя слова
Он первый, не поведя и бровью, озвучил страхи и опасения каждого, кто пришел на площадь. Добродушно улыбаясь и живо жестикулируя, он вдохновенно рисовал картины уже стучащегося в дверь будущего.
— Я понимаю, что многие из вас растеряны, — громко говорил он, — оно и не мудрено, ведь вы оказались на распутье. Но вы не останетесь одни! Нине каждый маг может рассчитывать на всецелую помощь со стороны Всевидящей Матери, чтобы не только на бумаге, но и в душе почувствовать себя равноправным жителем Огнедола. На карте государства вы являетесь одним из важнейших сырьевых селений, и теперь нет ничего, что мешает превратить вашу деревню в процветающий город. Изменения коснутся и государственной казны, которая не будет более пополняться за счет низкой оплаты за добытые ресурсы. Конечно, понадобится время, чтобы привести дела в порядок, но, уже к следующему лету, каждый из вас сможет решить — остаться ли ему шахтером, получающим соответствующую плату за свой труд, или избрать себе иное ремесло по духу и умениям!
Еще долго по площади носились слова о перестройке домов и обустройстве полей, которые смогут обеспечить людей зерном; о реформах в управлении селением и введением советов с участием магов; о важности развития самобытной культуры укротителей камня.
За одним из столов глухо стукнули кружки в руках магов, решивших, что все изменения под покровительством Всевидящей Матери только к лучшему.
— Чудеса! — хмыкнул Фьорд. — Если бы в прошлый раз, когда я был здесь, кто-то сказал мне, что я буду вот так сидеть за одним столом с церковником, расправляясь с последними запасами старого Бойля, я счел бы его сумасшедшим.
— Ропщешь на то, что в ряды твоих товарищей затесался церковник? — Зоревар гулко опустил кружку на стол, расплескав пиво и заставив разговоры в «Каменке» утихнуть. — Проклятый побери, да я, верно, единственный во всем Огнедоле церковник, среди друзей которого одни стихийные маги!
— По-моему, тебе достаточно, — осторожно произнес Фьорд, а Мелисса согласно кивнула.
Зоревар покосился на магов и, выдержав достаточную для нагнетания зловещей атмосферы паузу, рассмеялся.
— Чтобы меня споить, нужен как минимум бочонок крепленого вина. Да и то, не при даме будет сказано, — церковник приложил к щеке ладошку, отгородившись от Мелиссы, — от бочонка вина придется бегать в ближайший лесок, а на бегу-то хмель и выветрится. Не смотрите вы так, у меня всего-то после дневной драки руки чешутся. Пока вы не заварили всю эту кашу, я спокойно мог каждый день отрабатывать приемы на одном из ваших — благо, Кристар и без своих сил крепкий малый — а теперь что? Попробуй только развязать драку с укротителем. Теперь магов бить можно только таким же магам, а церковников — церковникам. Я уже и не рад этой «новой эре».
— Раз тебя это так печалит, мы всегда можем забрести в отдаленный уголок и проверить, кто кого.
— Я так погляжу, ты не до конца избавился от ненависти к нашему брату, — Зоревар многозначительно покачал головой, подначивая Фьорда. — Хватит кукситься, тебе еще присматривать за порядком в этой Небом забытой дыре!
Разговоры в «Каменке», сначала тихие и несмелые, разбавлялись шутками и надеждами на лучшую жизнь, когда два мага и один церковник, выкупив у Бойля последнюю бутыль вина, отправились на южный мыс встречать рассвет новой эры.