Единство
Шрифт:
— Проклятье, — Одамар выругался и, жестом приказав остальным продолжать казнь, вырвал топор из дерева.
Стоило одному из церковников спустить тетиву, как бойцы, среди которых нашелся смельчак, пошедший против самого командира стражи, ринулись к своим соратникам, прежде чем те убили бы еще кого-то.
Одамар замахнулся топором, чтобы закончить начатое, когда на него набросился широкогрудый Эвер. Командир ушел в сторону от удара и, поймав бойца за руку, толкнул в спину, отправляя на землю.
— За подобную дерзость тебя ждет трибунал, — сурово произнес Одамар, удобнее перехватывая топор для
— Дерзость?! Достопочтимая Всевидящая Мать собирается освободить отступников, а не казнить их. Как смеете вы идти наперекор ее воле?! — Эвер окинул плато коротким взглядом и, когда увидел единомышленников, окруживших старшин и не позволяющих им приблизиться к колодцам, на его сердце стало спокойнее. Он глянул на топор, который еще совсем недавно был ним же и брошен.
— Я не позволю запятнать ее имя позором, выполняя кощунственные приказы, навеянные предателями. Ты зелен и юн и пока еще ничего не смыслишь в истинных догматах Церкви. Уйди прочь!
— Пусть вы и командир, но мне ведомо одно: слово Всевидящей непреложно, и, если вы так легко отступаетесь от него, то мы будем стоять до последнего, защищая ее волю. Такова наша клятва! — слова Эвера поддержали остальные бойцы, вознеся к стылому северному небу клич прославления Церкви. — Пожалуйста, дождемся Командующей. Волей Всевидящей Матери было дать магам право на искупление! Я понимаю ее решение не более вашего, но разве не давали все мы священный обет следовать за ее голосом и хранить верность без тени сомнения?
— Глупый мальчишка, ты не понимаешь и половины того, во что веришь. Разве вся твоя суть не бунтует против решения Всевидящей? Сила Зерна внутри тебя знает верный ответ, но ты пытаешься отринуть его, веруя в неприкосновенность человека, окруженного сворой лизоблюдов и клятвопреступников. Подлая змея мерзавцев проклятой крови подобралась совсем близко, стоит подпустить ее еще немного, как ее кольца стиснут шею Церкви, и не пройдет и года, как Огнедол задохнется в агонии. Ты этого хочешь?! Пусть уж лучше сдохнут здесь, чем уничтожат государство.
Эвер сжимал кулаки, сражаясь с самим собой и словами командира, влезающими в душу сомнениями.
— Слово Всевидящей непреложно, — упрямо повторил он и еще раз осмотрелся, чтобы убедиться, что никто из разделявших его мнение ранее не пристал к командиру. Ему ответили решительные взгляды чистых молодецких лиц, не собирающиеся отступать. — Мы — стражи Колодцев и будем выполнять свой долг до конца!
— Видит Небо, я дал тебе возможность пойти верным путем.
В крепкой руке сверкнул топор, а вместе с ним и доспехи сдвинувшихся с места церковников, бросившихся друг на друга. За бойцами, решившими отстаивать слово Всевидящей, пусть и не понимая его истоков, было численное преимущество, но старшинами становились сильнейшие их сильнейших, способные противостоять на равных трем и даже четырем противникам. Звон металла, раскрошившегося от ударов, стих, сменившись глухим стуком рукопашной борьбы.
Эвер уступал Одамару, но на поверку оказался куда сильнее, чем тот предполагал. Недаром многие прочили, что юнец когда-нибудь станет
В очередной раз оказавшись между колодцем и Одамаром, Эвер прочел в глазах командира, что просчитался. Внезапный удар прорвался сквозь блок и ударил в живот, толкая его в чернеющую глотку ямы.
— Так раздели их судьбу! — рыкнул Одамар, а в следующее мгновение его дыхание перехватило.
Спина встретилась с морозным льдом, когда Эвер еще не успел ощутить головокружение от падения. Он лежал не на дне колодца, а на толстой корке, которой за доли секунды заросла ледяная темница.
— Прекратить! — от голоса Командующей, разнесшегося по плато, вздрогнули даже непоколебимые стены крепости, через нутро которой пронеслась конница, разметав столы и скамьи.
Церковники и маги спрыгивали с лошадей; в воздухе, разгоняя холод, зажигались огни, обличая чувства на лицах схватившихся воинов Церкви: кто-то смотрел с благоговением и почтением, а в чьих-то глазах пылала обида на предательство, и угрюмая готовность понести наказание за свой выбор. Больше никто не лез в драку.
— Теперь понимаешь мои опасения? — оставив седло, тихо спросила Оника и побледнела, узнав в мужчине, пытавшемся сбросить противника в колодец, того самого церковника, который без капли раздумий вспорол горло Драйго, стоило тому открыть свою силу мага, спасая ребенка из огня.
Люфир кивнул, перебирая пальцами воздух, готовый в любой момент призвать лук.
Сапоги Командующей едва не выбивали из камня искры, пока шаги женщины неумолимо сокращали расстояние между ней и командиром стражи. Одамар отвел взгляд и опустил веки, понимая, что теперь он нагой младенец, бессильный перед волей Командующей. Пальцы выпустили топор, и обух глухо ударился о камень; тоскливо звякнуло лезвие.
Лиссиа остановилась в метре от Одамара и, узнав в его молчании все, что ей требовалось, перевела взгляд на преклонившего колено церковника, не посмевшего даже утереть кровь с рассеченной губы в присутствии Командующей.
— С этого момента и до следующего указа ты принимаешь обязанности второго командира стражи Колодцев. Изменников взять под стражу. Организовать места для расквартирования прибывших отрядов. Доложишь через час. Выполнять!
Запахнув плотнее полушубок, Оника наблюдала за церковниками, поднимающими из колодцев тела заключенных, расправу над которыми не удалось предотвратить. Стоя рядом, Люфир следил за уголками губ, выдающими переживания девушки, стоило из ямы показаться новому телу. Каждый раз, когда из колодца появлялась макушка церковника, придерживающего бездыханное тело, ее прошибал озноб, сменяющийся жаром и растворяющийся в покалывающих спину мурашках облегчения. Все лица до последнего были ей не знакомы.