Единство
Шрифт:
— Иногда родители страшнее заклятого врага.
— Наши сегодняшние прятки навеяли тебе мысли о собственной матери? — лучник ничего не сказал в ответ, и Кристар продолжил. — Да ладно вам! Ты же не можешь, как и Оника, прятаться от нее. В скором времени узников Колодцев отпустят, и ты должен будешь встретиться с матерью. Нельзя винить ее в том, чего она даже не сделала. Ладно, Оника, — она испытала все на своей шкуре, — но, Лир, ты ведь знаешь о событиях после того, первого Мятежа, лишь из рассказов!
— Не в этом дело. Мориус довольно ревностно относится к моим связям. Одно дело — его потомки, но остальные…, —
— Не можешь или не хочешь?
Вопрос Кристара остался без ответа. Как только они вернулись с ледника, юноша заметил, что Люфир стал чаще, чем прежде, игнорировать обращенные к нему реплики, отгородившись почти ото всех вокруг.
— На твоем месте я бы не боялся принять правду. Да какой бы маг не захотел стать учеником самого Первого?! Так что я понимаю твои чувства. Ответишь на вопрос? — лучник безразлично пожал плечами, давая Кристару возможность продолжить. — Мой отец, Командор. Я заметил, что ты и его избегаешь. Это тоже воля Мориуса?
Кристар, не выдержав, рассмеялся, когда Люфир ничего не сказал и минуту спустя.
— Прости, тебе следовало не дать Онике сбежать, и тогда, может быть, я бы не донимал тебя расспросами, — отсмеявшись, юноша стер с лица веселость, вернув голосу серьезные интонации. Хоть он давно вынашивал в мыслях этот разговор, ему понадобилось приложить немало усилий, чтобы продолжить. — Так в чем дело? В приказе выстрелить, отданном в ином времени, или в моем появлении рядом с Командором?
— С чего ты взял, что это был приказ? Оника что-то скрыла от меня? Я думал, она не знала, почему я выстрелил.
— Нет, ничего такого не говорила, — Кристар поднял взгляд к ветвям абрикоса, и ножку, на которой держался плод, пережгла едва заметная искорка, роняя бархатный фрукт в ладонь мага. Протянув угощение Люфиру, Кристар раздобыл себе еще. — Просто я уверен, что ты бы не сделал этого по своему желанию в любом из времен. Так что ответ напрашивается сам собой — ты бы вряд ли слушал приказы кого-либо, кроме Командора.
Сладкий сок наполнил рот, а сахарная мякоть таяла на языке. Решив не подгонять Люфира, Кристар прикрыл глаза, наслаждаясь дарами лета.
— Думаю, всего понемногу, — хоть и запоздало, лучник все же ответил на вопрос. Его пальцы стирали ворсинки с абрикоса. — За последнее время вокруг появилось слишком много людей — магов, церковников, — к которым я не питаю презрения или отвращения. Ты вряд ли поймешь, но для меня это довольно непривычное состояние.
— А чем тогда Дэрк Крайснер отличается от остальных?
— Однако общение с Эльсой на тебя дурно влияет.
— Прости, — юноша уязвлено смутился, осознав, что перегнул палку. — Это все отсутствие необходимости куда-то бежать, с кем-то сражаться и рассказы Оники. После них мне кажется, что я сам знаю каждого из вас, будто был рядом все это время, хоть и остаюсь для всех чужаком. А так как это все истории Оники, догадываешься, кого я знаю лучше остальных?
— Проклятье со всей вашей семьей на мою голову, — недовольно сказал Люфир, вперившись взглядом в сухощавого торговца, замотанного в одеяние всех цветов
— Но больше ни он, ни какой-то другой ментальный маг не может забраться в твою голову, благодаря протекции Мориуса.
— Что ж, думаю, Крайснеру больше не нужны его способности, чтобы понять, что у меня за душой.
Сизокрыл черкнул крылом рыхлое облако, его блестящий глаз изучал город внизу. Над крышами вились дымки и флаги с взмывающей к небу птицей и солнцем, горящим на ее груди. Знамена Церкви наводнили Этварк вместе с магами Ордена, преследуемыми пытливыми взглядами горожан, жмущихся к лоткам с прохладным квасом и сдобными булками. Воздух дрожал в преддверии перемен.
Торговцы суетились между пришедшими на площадь, звеня бубенцами, прикрепленными к пологам тележек, и горестно вздыхая, когда надежда прорваться в центр толпы разбивалась об очередную крепкую спину церковника. Горожане, не поспевшие в срок и оставшиеся толпиться на окраине, забирались на фонарные столбы.
Церковники, маги, простые горожане — все смешались перед плотным строем бойцов Церкви и избранных Смиренных, отделивших застывшую в нетерпении толпу от подмостков у собора. Жадные до зрелищ глаза провинциалов ни на миг не упускали из виду Всевидящую Мать, платье которой обещало стать животрепещущей темой обсуждения для каждой жительницы Этварка. Расшитое жемчугом и серебряной нитью, оно ослепляло, притягивая взгляды каждого и не оставляя стоящему рядом Командору Ордена и шанса на внимание.
— Жители Огнедола! Сегодняшний день летописцы прославят в веках как первый день новой эры, расцвета которой все мы станем свидетелями, — воздушные маги подхватывали голос Арноры и разносили по всей площади, так что даже детвора, взобравшаяся на принесенные ящики и пытавшаяся увидеть Всевидящую Мать, могла слышать каждое слово. — Никем не забыто нашествие полчищ жутких чудовищ, истязавших наши земли и сердца, совсем недавно желавших забрать все, что было дорого для каждого из нас. Но порождения чернейших глубин столкнулись с силой, которая оказалась им не по зубам — союзной армией церковников и магов! В битве, сотрясшей небеса, доблестные воины схлестнулись с чудовищами за будущее всего государства и одержали неоспоримую победу!
Крики бурного восторга захлестнули толпу, громогласным ревом разнесшись по улицам Этварка. Ликуя, церковники звенели мечами о щиты, заставляя простых горожан жаться к соседям в боязливом уважении к силе бойцов Церкви. В сравнении с ними маги Ордена, казалось, невидимые, слились с толпой, то молча переглядываясь, то посматривая на Командора, чей взгляд отмечал каждого из подчиненных, чьи лбы были туго перетянуты зелеными лентами с бордовой каймой.
На глазах Сапфировой Маски площадь Этварка задыхалась от людей и захлестнувших их эмоций. Центр Берилона был вместительнее в разы, но это собрание могло обернуться трагедией для столицы. Фардн предложил провести все в Этварке, территории в меру нейтральной, хотя сам не горел желанием вновь оказаться на улицах провинциальной «столицы».