Единство
Шрифт:
— Ты умеешь читать? — Оника оторвала взгляд от книги, расплываясь в улыбке от голоса брата. Сейчас ее не беспокоили рыщущие по саду и закидывающие друг друга снежками служанки, которым наверняка пришелся бы не по душе разговор их соседки с господином Кристаром.
— Ноя, швея, она знает грамоту и научила меня. Я всегда мечтала прочесть целый десяток книг, но моя семья была бедна, а после от нее осталась только я, так что времени и денег на обучение не было, — девушка пожала плечами и закрыла книгу.
В этот раз двое церковников
— Во дворце волнения, — пояснил юноша, заметив взгляд Оники. — Я давно привык. Такова участь дочерей и воспитанника госпожи Арноры. Не приходится жаловаться на отсутствие компании, но они не особо разговорчивы. И ты, я смотрю, тоже. Рони, ты чем-то обеспокоена?
Кристар присел на корточки перед девушкой, участливо глядя в лицо.
— Разве вокруг не обеспокоены все и каждый? Эти пугающие рассказы о жутких существах, нападающих на селян и патрули. Порой, мысли об этом не дают мне заснуть! Мало было нам проклятых магов, так еще и эта беда.
— Ты говоришь так же, как и Зоревар, — Кристар добродушно рассмеялся. — Эх, вот мне уже девятнадцать и мага из меня не выйдет, но я обязательно отыщу способ переубедить вас двоих.
— Почему вы так настаиваете на этом, господин Кристар? — в груди Оники зародилось зудящее чувство, но она отмела его в сторону.
— Люди не должны держаться порознь. Укротитель стихии и простой человек, богач и бедняк, мудрец и дурак — только в единстве люди смогут достичь небывалых вершин.
Ветви испуганно задрожали от сотрясшего воздух пронзительного визга, а затем сад вспыхнул криками паники. Их заглушил утробный рев, от которого зазвенели стекла, а с крыш оборвались сосульки.
— Это в дворике прислуги! — церковники обнажили мечи. Со стен доносились окрики караульных, воздух наполнился свистом арбалетных болтов.
— Возвращаемся во дворец, — отдал приказ один из телохранителей воспитанника Арноры и схватил юношу за руку, увлекая за собой ко дворцу.
— Рони! — Кристар хотел забрать девушку с собой, но второй церковник встал на пути его руки, зверем уставившись на Онику. Та, выронив книгу, попятилась, всем видом показывая, что не собирается пойти следом.
«Они уже проникли во дворец! Но как? Почему тревогу подняли уже после того, как закричали слуги?» — спустя всего несколько мгновений Оника предпочла бы не получать ответы на свои вопросы.
Воздух собрался в завихрения, задрожал, как над разведенным костром, и выплюнул на снег прямо перед церковником, тянущим Кристара под защиту толстых стен, чудовище в два метра высотой. Продолговатая морда, ощерившаяся двумя рядами белоснежных зубов, жадно втягивала воздух овальными ноздрями. Длинная мощная шея вела к туловищу, покрытому вставшей дыбом желтовато-серой щетиной. Длинный хвост, словно у гигантской ящерицы, рассекал воздух.
— Назад! — Кристар, будто пушинка, отлетел к фонтану,
Оника едва успела заметить, как красный язык выстрелил из пасти, и, коснувшись не защищенных глаз церковника, спрятался за десятками зубов. Раненный воин, ослепнув, взвыл от боли, и этого мгновения было достаточно, чтобы широкая лапа подмяла его под себя, круша доспех и кости.
Зверь был невероятно силен, расправляясь со слугой Церкви, как с младенцем.
Оставшийся телохранитель, пока чудище было занят его товарищем, бросился к приходящему в себя Кристару, чтобы поскорее исчезнуть с ним с поля боя, где ему предстояло встретиться с неравным по силе врагом. Но его скорости было недостаточно. Удлинившимся хвостом зверь обхватил церковника, протянувшего к Кристару руку, и дернул назад, смыкая пасть на руке, сжимавшей меч. Воин со всей силы ударил по морде щитом, после чего отбросил его и, перехватив меч свободной рукой, попытался уколоть взбешенного зверя в глаз.
— Господин, нужно уходить, вставайте! — не сводя взгляда с чудовища, Оника помогла брату подняться, когда треск сломавшегося позвонка полоснул девушку по ушам.
Зверь выл и мотал головой, раскидывая алые капли льющейся из глаза крови. Оба церковника бесформенными кучами лежали у его ног, и испробовавшее сладкий вкус убийства чудовище искало себе новых не закованных в металл жертв, чье мясо не горчило бы враждебной энергией, но источало желанный аромат. Именно запах людей, наделенных древней силой, привлек целых двух Гончих ко дворцу Берилона.
«Проклятье!» — у Оники не осталось выбора, когда Кристар оттолкнул ее за спину, как до этого сделал церковник.
В воздух взвились три ледяных шипа и, увенчанные невидимыми и острыми, как сам страх, воздушными клинками, впились в тело зверя. Один из шипов воткнулся во второй глаз чудовища, тогда как два оставшихся пробили гибкую и тонкую кожу горла сразу под головой, выпуская шипящие струи крови.
Задыхаясь и шатаясь, давясь собственным ревом, зверь недолго стоял на ослабевающих лапах.
— Рони…, — казалось, совершенно позабыв о распластавшемся на земле чудовище, Кристар ошарашено смотрел на бледное лицо Оники. Девушка замерла, в ужасе смотря на свои руки. Оставалось сыграть финальную сцену и надеяться, что занавес не обрушится на голову актера гильотиной.
— Нет, нет, только не это, — мотая головой, девушка отступила прочь от Кристара. Шаги бегущих к месту происшествия стражников отмеряли оставшиеся ей секунды. — Что угодно, только не это проклятье!
— Рони…, — едва слышно повторил окружаемый церковниками Кристар, словно в бреду, наблюдая, как стража заламывает за спину руки девушки, заставляя упасть на колени.