Единственный вдох
Шрифт:
Мучительное ощущение раздирает его изнутри, к горлу подступает комок. Сол с трудом сглатывает; жжение не проходит, на глаза наворачиваются слезы. Пусть он и называл Джексона обманщиком, но неужели забылось все, что было прежде? Это брат вытаскивал обессилевшего Сола из бурного моря. Это брат радостно тряс кулаками, когда Сол поймал свою первую волну. Это брат мазал ему спину йодом, когда Сол неудачно нырнул и ободрал кожу о риф.
Он любит брата. И скучает по нему.
Сол всхлипывает, плечи подрагивают.
Снаружи слышатся шаги: кто-то идет по коридору.
Сол открывает окно, чтобы немного проветрить. Стало легче, и он поднимает альбом: тот раскрылся на их с Жанетт фотографии. Видимо, снимок сделали в тот недолгий период, что они были вместе. На фото Сол обнимает Жанетт за талию и с улыбкой смотрит на нее. Жанетт распустила свои пышные рыжие волосы и с легкой ухмылкой смотрит прямо в объектив. Когда-то он обожал эти губы, его сводило с ума, как она покачивает бедрами или распускает собранные в хвост волосы.
Сейчас от этих эмоций ничего не осталось: Сол видит лишь ущербную женщину, которая манипулировала Джексоном и обманом удерживала его с помощью Кайла.
В голове крутится какая-то мысль насчет Жанетт и Джексона, но никак не принимает ясные очертания, будто ее смывает волной.
Почему все-таки Джексон не хотел, чтобы Жанетт узнала о его отъезде в Англию? Неужели думал, что она поедет за ним?
Над бровью скапливается пот. Вопросов все больше, и они все мучительнее. Почему Джексон не подал на развод, когда решил жениться на Еве? Сделал бы тест на отцовство – Кайл не его сын, и есть все основания расстаться с женой. И почему он даже не собрал вещи, будто хотел немедленно вырваться на свободу?
Понятно, что Джексон бежал от Жанетт; неясно одно – почему?
Мне трудно представить, чтобы ты жалела о каких-либо своих поступках. Не о чем-то незначительном вроде зря вырвавшихся слов, а о том, что не дает сомкнуть глаз по ночам, когда все остальные спят. О том, из-за чего начинаешь сомневаться в самом себе и своих возможностях.
Мои сожаления – а их немало – спутанными ветвями растут из решения, которое я принял в пятнадцать лет. Ты не представляешь, как я хотел рассказать тебе о том, что тогда случилось. Тысячу раз прокручивал слова в голове, однако так и не решился произнести их вслух.
Вот в чем моя проблема – я трус.
Глава 30
Когда Сол заходит, Ева стоит на стуле и пытается поставить радио на верхнюю полку. На ней приталенное темно-зеленое платье, ноги босые.
– Помощь не
– О, это ты, – удивляется Ева.
Они не виделись несколько дней – с тех пор, как приехала Кейли, Сол держался на расстоянии.
Радио потрескивает, Ева поворачивает антенну, и наконец раздается громкая музыка.
– Ага!
Ева делает потише, спрыгивает со стула и подходит к Солу.
От соленой воды ее волосы стали пышными и лежат волнами, щеки слегка покраснели.
– Замечательно выглядишь, – говорит Сол.
– Спасибо. – Ева опускает взгляд. – Рада тебя видеть, – искренне добавляет она.
Оба молчат. Сол смотрит на изгиб ее губ: так хочется их поцеловать. Разговор о том, что им надо побыть одним, забывается; осталась лишь мысль о том, как сильно Ева нужна ему.
– А где Кейли? – тихо спрашивает Сол.
– Здесь.
Подруга Евы стоит у входа в дальнюю спальню – волосы мокрые, в руках полотенце – и с интересом смотрит на них.
Сол немного отходит от Евы.
– Здорово, что ты снова приехала на Уотлбун, – говорит он Кейли.
– Мне здесь нравится.
– Жаль, что так получилось со съемками.
– А, ничего страшного, обойдемся без очередного кулинарного шоу со звездами. Ну, а ты как? Какие новости в мире моллюсков?
– Увы, сообщений о гигантских кальмарах не поступает, но я не теряю надежды, – улыбается Сол. – Ты тут надолго?
– Еще три ночи, а в пятницу в Лондон. – Кейли вешает полотенце на спинку стула. – Пойду куплю вина к ужину, пока магазин не закрылся.
– Ну, давай. На машине?
– Лучше прогуляюсь. До скорого.
Сол делает шаг в сторону, пропуская Кейли, и та уходит.
Они с Евой остаются наедине.
– Хочешь чего-нибудь? Чай? Пиво? – предлагает она.
– От пива не откажусь. Правда, я ненадолго – остались еще дела по работе. Я вот что принес. – Сол подает Еве фотоальбом. – Папа говорит, ты хотела посмотреть.
– Приятно, что он помнит.
Хочет ли она поскорее увидеть снимки Джексона? Нет, Ева не спешит открывать альбом, кладет его на журнальный столик и идет за пивом – по бутылке себе и Солу. Они садятся вместе на диван; в середине он проседает, Сол и Ева соприкасаются коленями. Можно подвинуться, но оба не меняют позы.
Кожа просто горит в том месте, где касается ее ноги; Сол не удивился бы, если бы она накалилась от жара. Есть что-то необычайно привлекательное в загорелых коленях Евы. Надо же, и эта часть тела может выглядеть сексуально.
По радио начинаются новости, диктор говорит об изменениях в выплате пособий, а Сол думает только о том, чтобы коснуться коленей Евы, провести пальцами вверх, где кожа бледнее и мягче.
– Ты отвез отца?
– Ага, – отвечает Сол, выпрямляясь.
– Как он там?
В горле пересохло, и Сол делает глоток пива.
– Сказал, все хорошо, захотел поехать домой. И все равно мне как-то стыдно, что я оставил его одного.
– Рядом живут какие-нибудь друзья?
– Собутыльники. Друзья по пабу. Если отец всерьез намерен завязать, лучше с ними общаться пореже.