Единственно верный
Шрифт:
— Одного не пойму, почему ты рассказал мне так много.
Чистильщик индиффирентно пожал плечами.
— Разве это много? — задумчиво произнес он. — Я тебе еще больше скажу: через месяц уезжай из Аальхарна. А то тут многое тебе припомнят…
Таракан кивнул, прощальным жестом приложил пальцы к краю шапки и пошагал прочь. Хозяин велел явиться к полуночи для «приборки», поэтому у него еще было достаточно свободного времени — почему бы не зайти в кабачок и не пропустить стаканчик в честь праздника?
А Чистильщик встал неподалеку от дома Шани,
— Ваша милость забыли, — сладко пропела девушка, когда дверь открылась, и Шани, уже в домашнем халате, высунулся на улицу.
— А, благодарю, — протянув руку, он взял драбжу; девушка кокетливо улыбнулась.
— С праздником, ваша милость, — томно пролепетала она и потянулась к нему для традиционного поцелуя. Шани твердой рукой обнял ее за талию — до Чистильщика донеслось нежное «Ах, наглец!» — и втянул в дом.
— С праздником, — произнес Чистильщик и отправился поужинать: насколько он успел узнать повадки бывшего шеф-инквизитора, теперь у него была верная пара часов на отдых.
Глава 14. Сговор
Шани проснулся от того, что в лицо ему бесцеремонно выплеснули ведро ледяной воды. Он выматерился и сел в мокрой постели.
В его спальне обнаружился государь Луш лично. В компании с двумя охранцами (одним из которых был Чистильщик, уже сменивший непритязательную одежонку нищего на темно-зеленый армейский камзол без знаков отличия) он стоял возле кровати и держал в руках пустое ведро.
— Ну спасибо, государь, — мрачно промолвил Шани, обтирая лицо сухим краем одеяла. — С добрым утром. С праздником.
— С добрым, с добрым, — грубо произнес Луш. — С праздничком. Посмотри ты на себя, на пьянь ты подзаборную похож, — он скептически окинул колючим взглядом бывшего шеф-инквизитора и приказал: — Приведи себя в порядок, ничтожество. Жду тебя во дворце.
С этими словами он покинул спальню, охранцы двинулись за ним. Из коридора послышался звук хорошего пинка, и кто-то заскулил: наверное, служка попался под горячую руку. Шани стянул через голову мокрую рубашку и выглянул в окно — государь изволил садиться в карету. Один из охранцев, впрочем, не последовал за патроном, а, кивнув какому-то полученному поручению, отправился скорым шагом прочь по улице. Шани энергично потер щеки и потянул себя за взлохмаченные волосы. Интересно, что бы мог означать этот утренний визит?
В дверь спальни испуганно заглянул служка, потирая зад.
— С добрым утром, ваша милость, — промолвил он. — Прикажете вина?
— Да какого уж тут вина, — отмахнулся Шани, — когда государь разгневался… Я сейчас уезжаю во дворец. Если не вернусь к обеду, то дай знать Заступнику Андрею о том, что государь приходил.
— Слушаюсь, ваша
— И на всякий случай упакуй мой дорожный сундук. Самые необходимые вещи по погоде на пару дней.
— Хорошо, ваша милость, — служка, видимо, окончательно перепугался — и ведь было, от чего. Обычно такие визиты к главе государства ничем хорошим не заканчивались.
— А если я и завтра не вернусь, то можешь искать себе нового господина, — сказал Шани. — Все, иди.
Через два часа выбритый и очень прилично одетый — истинный дворянин, дело портили только мешки под глазами и несколько царапин от поспешного бритья — Шани сидел в знакомом кресле личного кабинета Луша. За гобеленом точно так же, как и в прошлый раз, поскрипывала тетива арбалета; Шани задумался, меняют ли там стрелков или сидит все один и тот же. На государевом столе красовалась тарелка с луковками и темным подовым хлебом — начался пост, а среди бумаг Шани приметил изрядно потрепанную «Историю ведьмовской блудницы и падшего слуги Заступникова» и испытал невольную гордость за свою биографию.
Говорят, в книге все очень нравоучительно закончилось сожжением любовников на костре. На том месте, когда возлюбленные обращаются в пепел, сентиментальные дамы и девицы обыкновенно принимались рыдать.
Смешно.
— Интересно, почему ваши люди не используют пистоли? — поинтересовался Шани. Вошедший Луш, который собирался уже материть бывшего шеф-инквизитора, от такого вопроса смешался и растерялся.
— Пистоли… Да пес их знает. Должно быть, арбалет внушительнее, — произнес государь. — И потом: найдут тебя с простреленной грудью — ничего страшного. А вот если болт в глазнице — совершенно иное дело. Всем окружающим страх и наука.
— Меня хотели найти с болтом в глазнице? — невозмутимо спросил Шани. Луш поджал губы.
— Хотели, аж вспотели, — процедил он. Чистильщик совершенно честно доложил своему патрону о вечерней встрече с Тараканом. — Помни мою милость, пьянь. Иначе лежал бы ты сейчас мертвый и без глаза…
Шани поудобнее устроился в кресле. Делано небрежным жестом поправил отделанные дорогим амьенским кружевом манжеты.
— В чем же моя вина перед вами, государь? — невинно осведомился он. — В том, что привел в столицу Заступника?
Луш закряхтел — наверняка вспомнил о том, что Андрей пришел к нему как раз вовремя: глаза владыки к тому времени уже начали заплывать гноем; он лежал на роскошном ложе и хрипло звал на помощь, но дворец был пуст: все разбежались, ни одна живая душа не слышала его тихого жалобного зова…
— Заступника он привел… Спасибо, конечно! Так и я тебе жизнь сохранил. А то этот изувер на твоем рабочем месте… впрочем, ладно. Не до него сейчас.
Интересные намеки делает владыка, подумал Шани, разглядывая переливы зеленого в изумруде запонки на левом рукаве. Что ж, послушаем, что еще он скажет — вызвал-то явно не для того, чтобы намекать на то, что Крунч Вальчик собрался устранить бывшего коллегу физически. Шани и так был в курсе.